Хм, ничего сложного…
Осознав, что до нас никому больше нет дела, я вернула клинок в ножны и вновь обняла рыжего аварийщика.
Даже не думай, Кир.
Я тебя не брошу.
Мы погружались все ниже, и мрак с каждой секундой делался все плотнее. Не помогало даже проявившееся вместе с жабрами улучшенное зрение. Шло время, нас больше никто не беспокоил, не пытался убить или сожрать. Пираньи, ураган, мертвяки остались где-то наверху.
Черты его лица медленно таяли в сгущавшейся тьме.
— Пожалуйста, Кир! — взмолилась я.
Мое сердце сжалось. Неожиданно я поняла, что разжав руки, потеряю его навсегда.
Мои мышцы тут же предательски дрогнули.
Спокойно, Ладиса, сказала себе я. Дай ему пять минут. Кир жив и через пять минут обязательно придет в себя. Ему просто нужно время, немного времени для отдыха после этого безумного заплыва. Спешить некуда, смерть от удушья под водой ни мне, ни ему не грозит, хищников и живых мертвяков не видать, а раз нам их не видать, то и им нас не видать…
— Все будет хорошо, — дрожащим шепотом солгала я.
Ни через пять, ни через десять минут он не очнулся. От его кожи все еще исходило тепло, но сердце не билось; Кир пожертвовал им ради меня еще на подлодке.
Мы падали.
К горлу подкатило отчаянье. Я вспомнила, как сомоусый аварийщик впервые спас мою жизнь, как пытался уберечь, когда вожак Стрекача включил меня в список охотников. Я ведь тогда едва не возненавидела его. Как я была глупа…
Кир всегда защищал меня.
Почему?
Я так и не узнала.
— Тебе придется отпустить его, Ладиса, — в бескрайней тишине промозглой глубины мне почудился голос матери. — Для владычиц океана мужчины всего лишь монеты, которыми они оплачивают свою власть. Не жадничай, дочь, отдай его бездне.
Я мотнула головой.
— Нет, мама.
— Ни одно падение не может длиться вечно, моя девочка.
— Нет, — упрямо повторила я, еще крепче сжимая парня в объятьях.
Я не отпущу тебя, Кир.
Никогда.
58.
Мы ведь почти победили.
Почти.
Глупо плакать под водой. Во-первых, слез не видно. Во-вторых, слезы — соленые, но повышать подобным методом концентрацию соли в пресной воде крайне неэффективно. Мама бы точно не одобрила моего поведения.
Но рано или поздно всему наступает конец.
Мои силы почти иссякли. Ступню правой ноги дернула первая робкая судорога, и преодолеть ее хватку мне удалось лишь с помощью специального упражнения для людей-пловцов, потребовавшего от меня чудес акробатики.
Поэтому, когда плавники аварийщика внезапно пришли в движение, я оказалась абсолютно беспомощна. Нет, конечно, я попыталась высвободиться, но куда мне было против крепкого парня, очнувшегося во мраке спрут знает на какой глубине, да, к тому же, еще и с грузом в виде вцепившейся в него девушки. Нетрудно догадаться, что произошедшее стало для него сюрпризом. И отреагировал аварийщик на внезапную смену обстановки и возможную опасность, как и было положено истинному обитателю асфальтовых глубин.
Он впился мне в запястье зубами.
Затрещали кости.
— Ки-и-и-и-ир! — мой истошный вопль сотряс своды обеих обочин, находившихся по причине большой глубины невообразимо далеко от нас.
Хвостатый мерзавец!
Глава 15. Ведьма
59.
На песчаный берег дороги мерно накатывали серые волны. Небо, разгладившись, безмятежно взирало на стиснувшие трассу равнины полей.
— Ты мне чуть руку не сломал! — в который раз пожаловалась я, баюкая распухшее запястье. — Ты вообще башкой думаешь или только хвостом своим?
— Не сломал ведь… — в который раз ответствовал аварийщик, с завистью вглядываясь в недостижимый для нас горизонт.
— Ты издеваешься?
— Во-первых, я не специально, — вздохнув, Кир повернулся ко мне. — Во-вторых, представь себя на моем месте: очнуться на глубине и обнаружить, что в тебя кто-то вцепился…
— Кто-то?! — я задохнулась от возмущения.
Я почти оплакала его, а он просто растоптал мои чувства своей черствостью и равнодушием. Да, как так можно вообще?
— Давай помогу. — Сомоусый аварийщик наклонился, поднял с песка какую-то принесенную течением ветку и, подойдя ко мне, приложил ее к моему запястью. — Примотай ее чем-нибудь.
— Чем? — я уставилась на него с ненавистью.
— Ладно, я сам все сделаю…
Лучше бы я справилась сама.
Аварийщик оторвал кусок от моей футболки прежде, чем я успела остановить его. Я врезала ему кулаком здоровой руки, но даже в человеческой форме крепость его мышечного корсета была сравнима с бетонным отбойником.