Рухнув на площадку, я скорее подбираю ноги и отползаю от края.
— Эй, рыбка, тихо-тихо…
Роберт уже стащил с себя маску и баллон и помогает мне избавиться от снаряжения. От ужаса у меня стучат зубы, пока я осматриваю себя на наличие всех конечностей.
— Это… это… это же акула?! — взвизгиваю я, кое-как сев и оглядывая волнующуюся поверхность воды.
— Ну да. И что? — переводя дыхание, улыбается Роберт, стоя передо мной на коленях. — Я же говорил, они не нападают. Забыла?
— Бо-же… — прерывисто выдыхаю я. Закрываю глаза, понимая, что сглупила. Но мне действительно было страшно. Сердце до сих пор рьяно рвется из груди.
Роберт берет мое лицо в свои ладони и приподнимает.
— Посмотри на меня, — просит он с плохо скрываемым беспокойством. — Зара! Все хорошо. Я не подверг бы тебя опасности.
Я разлепляю глаза и вижу тревогу на его мокром лице. Он большим пальцем проводит по моим губам, а потом рывком целует их. Я просто замираю, чувствуя, как от этого нежного поцелуя расслабляется мое тело. Снова закрываю глаза, в этот раз не отталкивая его и даже осторожно отвечая.
Поцелуй совсем короткий, но как глоток новых сил. Роберт лбом прижимается к моей голове и кончиком носа трется о мой нос.
— Хочешь поплавать с дельфинами?
Я слышу этот вопрос через какую-то звенящую преграду. От пережитого стресса, от всего происходящего в последние дни и этого поцелуя, который мне хочется продолжить, у меня голова идет кругом. Я думаю об Артуре, о том, что добровольно предаю его, и становлюсь противна самой себе.
— Мне нужно вернуться, Роберт, — шепчу я.
Он отстраняется, но не убирает от меня своих горячих рук.
— Хорошо. Давай вернемся.
— Нет. Не к тебе. К Артуру.
Его улыбка становится кривой, вымученной. Он нехотя кивает и вдруг произносит:
— Ладно.
— Что?
— Я отвезу тебя на Мале.
— Правда? — не веря своим ушам, переспрашиваю я.
— Да, — коротко отвечает он. — Прямо сейчас.
Он встает, пальцами зачесывая мокрые волосы назад, и уходит с площадки, а через пару минут яхта с гудением трогается с места.
Глава 15. Роберт
Не могу поверить, что делаю это. Впервые втрескался в девушку и добровольно отдаю ее другому — какому-то лоху, который не ценит ее. Во мне еще есть надежда, что он уже торчит в аэропорту на терминале и к Заре больше близко не подойдет. Но от понимания, что она выбрала его, меня начинает мутить.
А что же я сделал, чтобы удержать ее? Подарил цветочки, накормил вкуснятиной и поцеловал? Ни одна нормальная, уважающая себя девушка не поведется на пару красивых жестов. Правда, меня мучает вопрос, чем ее завоевал тот зайчик?
Я захожу в гавань Мале, нашпигованную судами, заглушаю мотор и даю себе минуту, чтобы натянуть на лицо улыбку. Не хочу прощаться с русалкой, распустив нюни, как полоумный.
Она уже стоит на носовой палубе, с надеждой смотрит на город и ждет, когда же я позволю ей сойти на берег. А я не могу сдвинуться с места, понимая, что теперь без нее станет пусто. И не только в моем бунгало. Кажется, во всей моей жизни чего-то будет не хватать.
Она невыносимая. Ругается, психует, орет, язвит. Но она такая… живая… настоящая… Каких сейчас очень мало. Она не притворяется, в любой ситуации остается самой собой и не сдается. Полная противоположность тем, с кем мне доводилось встречаться. Отшлифованные барби, готовые отдаться любому за пару зеленых купюр, колечко, а то и вовсе по дешевке — за коктейль в клубе.
— Думала, ты шутишь, — признается она, когда я помогаю ей сойти на пирс, держа ее руку в своей и глядя на сверкающее на ее шее ожерелье. Она не оставила его, забрала. Вряд ли, чтобы потом подороже загнать. Она не из таких. Надеюсь, русалка будет хранить его, как память обо мне.
— Даже животных нельзя держать в клетке, — отвечаю я, улыбаясь неестественно, словно мышцы моей рожи парализовало и рот повело в стороны. — А ты… русалка.
Она весело смеется, и только сейчас я замечаю, как забавно морщится ее носик. Господи, она действительно ангел. С небольшими рожками, но все равно ангел.
— Знаешь, Роберт, — она убирает упавшие на лицо волосы и смотрит мне прямо в глаза, — ты, конечно, тот еще говнюк, но не безнадежный. Я не скажу отцу о тебе. Он сам виноват. Это карма. Бросил маму беременной ради какой-то аферистки. Через четыре года приполз, вымолил прощение, а вскоре снова загулял. Они с мамой раз пять сходились и расходились. Всякий раз он возвращался обманутым банкротом. Выплывал за счет богатых дружков и должников. Если тебе удастся вернуть себе эти деньги, потрать их с умом.