Она смахивает слезы, обходит хлюпающего соплями с кровью Артура и быстро забрасывает к небольшой чемодан свои вещи, а потом прет его, пока я едва ли не силой забираю его у нее. Похоже, ее бывший был не слишком расторопным даже в плане мелкой помощи.
— И ты еще меня в чем-то обвиняешь, — зло усмехается эта ошибка аборта, размазывая тягучую слизь по своей морде. — А сама таскаешься с каким-то ублюдком.
Не успеваю я отреагировать, как Зара сама подлетает к нему и со всей дури пинает его носком босоножки по причинному месту, украшенному ромашками. Даже мне больно становится. Но я же обещал, что он будет яйца отдельно носить. Что ж, Зара это подтвердила.
— Давно хотела это сделать, — пожимает она плечами, увидев написанное на моем лице удивление. — Он не первый раз гуляет.
Ничего не сказав этому воющему самцу на прощание, она оставляет его корчиться на полу и, гордо задрав подбородок, выходит из номера. Мне остается только покорно плестись за ней. Вряд ли нам стоит опасаться полиции. Артур знает, что если создаст проблемы дочери Барона, то перестанет существовать как человек.
Мы выходим из отеля на шумную улицу, где я ставлю чемодан и не сдерживаю восхищение:
— Отличный удар.
— Он заслужил, — отвечает она, озираясь по сторонам.
— Там ресторанчик, — показываю я ей в нужном направлении. — Может, там подождем твою подругу?
— Зачем? — улыбается она, хоть и глаза до сих пор на мокром месте. — Ты же хотел поплавать с дельфинами. Жанна нам будет только мешать. — Русалка берет меня за руку и тянет к бухте. — Блин, Роб, прибавь газу, а то так нифига не успеем.
Не знаю, благословение это или наказание, но точно знаю, что я счастлив вернуть себе русалку.
Глава 16. Зара
Нет у меня никакого «ноющего рубца» от расставания с Артуром, потому что подсознательно я ждала чего-то подобного. Какая-то часть меня надеялась, что он изменится, станет лучше, остепенится. Но в глубине души я всегда понимала, что без толку ждать безоблачного будущего с ним.
Конечно, мне больно и нужно развеяться. К счастью, Роберт — именно тот, с кем выйдет забыться. Он не будет лезть ко мне с советами, как сделала бы Жанна, и это главная причина — почему я с ним решила отвлечься от предательства, а не с лучшей подругой. Она знает, что я жива и здорова, знает, что найду приключения на свою попу, а это значит, что со мной все как обычно. Только отец вот-вот прилетит и перероет на этих островах весь песок, чтобы найти меня и странного типа, расхлеставшего Артуру физиономию.
— Ты не проголодалась? — спрашивает Роберт, когда мы возвращаемся в гавань.
— Да, перекусить не помешает, — соглашаюсь я.
— Гуакамоле будешь?
— Надеюсь, это не название насекомого.
Он смеется, мотая головой.
— Это вегетарианское пюре из авокадо. Подождешь меня здесь?
— Да, конечно, — соглашаюсь я, уже не споря с ним, а даже нуждаясь.
Роберт уносит мой чемодан в кокпит и оставляет меня на яхте в полном одиночестве. Я жду его на носовой палубе, отрешенно глядя на город и думая, что это мой самый непредсказуемый день рождения. Все началось с приятного вечера и подарка, что я пальцами глажу на своей шее, перешло в дайвинг с диким ужасом, коснулось планов моего похитителя и открыло мне глаза.
Отправляясь на Мальдивы, я рассчитывала на приключения, но и подумать не могла, куда меня занесет.
— Я все купил, — вернувшийся Роберт показывает мне бумажные свертки. — Пообедаем на пляже?
Я молча киваю и провожаю его взглядом, ловя себя на мысли, что мне нравится за ним наблюдать. Он загадочный, не знаешь, что взбредет ему в голову через минуту. И это делает его каким-то обаятельным.
Забавно, что после нашей встречи он привел в порядок свой запущенный внешний вид, удалил фотографии с Анжелой, каждый день мотается в город из-за меня и влез в неприятности с Артуром. Не знаю, что это значит, но мне импонирует.
Вскоре яхта несет меня вдоль атоллов с курортными отелями. Я сижу на палубе, заведя руки за спину и подняв лицо к небу. Волосы треплет соленый ветер, как доказательство, что теперь я свободна и мчусь навстречу чему-то новому. Больше не нужно переживать и дергаться из-за вранья и измен Артура, ждать, когда он одумается и поймет, что меня надо ценить, потому я настоящее сокровище, каких поискать, и больше не придется лживо улыбаться бабушке, из-за которой я до сих пор терпела все это дерьмо.
Девушка должна быть чиста, твердила она мне с самого детства.