Конечно, я этого не сделала. Просто позволила Амиру держать меня на руках, поднимаясь все выше и выше. Его объятия были крепкими, обволакивающими. Даже сквозь толщу воды я ощутила его запах — песка, солнца и чего-то еще, незнакомого, терпкого, манящего.
Он выплыл на поверхность до того, как в его легких кончился воздух. Вынес из воды легко, словно я была пушинкой, и опустил на горячий песок. Тот обжег мой хвост — сверкающий, бирюзовый, но жемчужная сеть чуть смягчила неприятное и непривычное ощущение жара.
— Отвернись, — тихо попросила я.
Амир неприязненно фыркнул. Возвышаясь надо мной, сложил руки на груди.
— Ты — моя жена.
— Еще нет, — парировала я. — И не стану ей, если будешь игнорировать традиции. Отвернись.
Металл в моем голосе, кажется, его удивил. Принц снова фыркнул, но как будто с другой интонацией. И все-таки отвернулся.
Я медленно провела пальцами по своему хвосту, чувствуя, как под ладонью дрожит холодная мерцающая чешуя. Я тихо шепнула океану, и из воды вынырнули мои сестры. Их голоса, благословляющие наш с Амиром союз, сливались в шепот прибоя. В руках сестры держали коралловый ларец, украшенный жемчужинами глубин.
Его вынесло ко мне волной, в которую превратились мои сестры. Я закрыла глаза, вдохнула соленый воздух и произнесла древние слова, которые когда-то шептала мне мать в колыбели из морской травы.
Моя чешуя загорелась голубым пламенем, не обжигая, а лишь щекоча кожу, словно прикосновение медузы. Одна за другой серебристые пластинки отделялись от меня, укладываясь в ларец с тихим звоном, будто капли, падающие в пустую раковину. Когда он захлопнулся, огонь с моего хвоста потух, рождая две хрупкие конечности, нежные и беспомощные, как у только что вылупившейся черепахи.
Я прижала шкатулку к груди и неловко поднялась на ноги, непривычные к горячему песку. Да и они сами были мне непривычны. В отличие от сестер, я не выходила на сушу. Так же, как Амир — океан, я ненавидела его пески.
Он обернулся на звук, и в его глазах снова вспыхнуло изумление. Теперь жемчужное платье доходило мне до самых пят, но не могло спрятать длинные, точеные ноги. Я надеялась лишь, что жемчужный рисунок скрывает достаточно. Ведь у меня больше не было моего хвоста…
Я протянула принцу ларец.
— Это мой дар тебе — моя чешуя.
— Чешуя? — с ноткой брезгливости переспросил Амир. — Я думал, ты подаришь мне ракушку с голосом океана или что-то вроде. Это ведь то же самое, как если бы я подарил тебе свою кожу.
Его отвращение, даже мимолетное, задело меня. Но я изо всех своих русалочьих сил держала лицо. Когда я заговорила, мой голос звучал негромко и ровно, как будто мне нет дела до тона и слов принца.
Так, наверное, и было. Или так должно быть.
— Нет, не то же самое. — Глядя на песчаные дюны вдали, я испустила тяжелый вздох. Я боялась говорить то, что, по древним традициям брачных ритуалов между русалками и людьми была обязана сказать. — Я вверяю тебе свою чешую и прошу беречь ее как величайшую в мире драгоценность. Потому что только она способна вернуть меня в подводный мир. Если моя чешуя будет уничтожена… Я навеки останусь человеком.
Одно из давних моих воспоминаний — напутствие матери мне и моим сестрам.
«Пока ларец цел — вы можете вернуться. Но если он откроется без вашего слова, если чешуя ваша будет уничтожена — суша заберет вас навсегда».
А для меня не было наказания страшнее.
И тут я увидела страшное — в темных глазах Амира вспыхнул странный огонь, а уголок губ на мгновение дрогнул. Маска равнодушия опустилась на лицо почти мгновенно. Как будто принц хотел усмехнуться, но вовремя одернул себя.
Мне стало холодно, несмотря на палящее солнце, и я обхватила себя руками за плечи.
Я боюсь, что совершила чудовищную ошибку, когда согласилась на этот брак.
3
Свадебная церемония в Ишааре разительно отличалась от нашей подводной. Вместо шелеста водорослей — тихие звуки флейты, вместо мерцания кораллов — золотой блеск песка. Вместо свадебных клятв — сухие слова, произнесенные на незнакомом мне языке.
Мы стояли под палящим солнцем, перед алтарем, построенным из песчаника. Я ощущала себя чужестранкой, заброшенной в совершенно иной мир. Мир, который я должна была полюбить… или хотя бы с ним примириться.
Плавая в своих мыслях, я почти не слышала то, что Амир мне говорил. Все равно эти слова — лишь формальность. Но внезапно я почувствовала странный магический импульс. Исходящий от принца, он пронизывал меня, как электрический разряд.