— Я взял это для тебя. Солнце губительно для твоей кожи.
Он протянул мне свернутую накидку. Я подняла бровь.
— Какая очаровательная забота. — Против воли, в моем голосе прозвучало ехидство.
— Просто не хочу, чтобы ты сварилась, как рыба в котле, — отрезал он.
Я развернула накидку. Тонкая, легкая, но закрывающая руки и шею, при желании — и лицо, благодаря хитроумно прикрепленному покрывалу.
— Твоя кожа не такая, как у наших женщин, — вырвалось у принца. — Белая, нежная…
Я поймала на себе его горящий взгляд, изучающий каждый изгиб моего тела. И поняла, что он, как и я, сейчас вспоминает ту ночь. Его пальцы, скользящие по моим бедрам. Губы, медленно спускающиеся вниз по шее. Вздох, дрожь, тяжесть его тела. Не просто страсть — жадность. Как будто он не мог насытиться мной. Это был не голод, а жажда прошедшего пустыню и припавшего к хрустальному роднику.
Опустив взгляд, я набросила на плечи накидку.
Наш путь пролегал вдоль иссохших русел рек, между скал и вдоль многочисленных (или вовсе бесконечных) барханов. Солнце палило безжалостно, обжигая кожу даже сквозь накидку. За все эти дни, проведенные в Ишааре, я так и не смогла привыкнуть к сухости воздуха. Иногда мне было просто нечем дышать.
Но самое худшее — это пресловутые «корабли пустыни». Верблюды, будь они неладны. Дергающиеся, упрямые создания с колючей шерстью, которые, казалось, терпели меня лишь по милости принца.
Мне доводилось седлать морских коньков, потому я могла удержаться в седле. Однако каждая кость внутри скрипела от тряски. Хребет ныл, бедра горели, губы трескались от жары. Но я не жаловалась. Никогда.
Время от времени Амир бросал в мою сторону внимательный взгляд, порой тот задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Будто он проверял: держусь ли я.
И я держалась. Иначе и быть не могло.
На второй день, ближе к вечеру, небо резко потемнело, и поднялся ветер. Сначала слабый, но набирающий силу с каждым мгновением. Песок закружился, образовав гигантскую стену, приближающуюся к нам с ужасающей скоростью. Это была сама ярость пустыни — дикая, неуправляемая.
Песчаная буря.
— Никогда такого не видел, — выдохнул Амир, вглядываясь в темную стену. — Слишком мощная и быстрая…
Он даже не успел договорить. Не успел отдать приказ.
Буря обрушилась на нас, словно разъяренный зверь. Песок бил по лицу, царапал кожу, забивал глаза, уши, нос. Верблюды взревели от страха, люди кричали. Один из всадников слетел с седла.
Все вокруг закрутилось в хаотичном танце смерти.
Амир прикрыл глаза, вскинул руки. Его губы шевелились, словно он читал заклинание, но в реве бури ничего расслышать было нельзя.
И, о чудо, буря словно поутихла. Песок, который кружил вокруг нас, замедлился, будто угодил в невидимую воронку. Нет… Будто что-то искусственно удерживало его.
— Это ты?.. — выдохнула я.
Амир сжал зубы. На смуглом лбу выступили капли пота.
— Ненадолго… Я не… Я не могу удержать…
И уже через миг заклинание лопнуло. Амир пошатнулся и резко опустил руки. Его дыхание стало рваным, плечи дрожали.
Воздух взревел с новой силой, буря взъярилась. Нас ждала погибель — я отчетливо это понимала.
Тогда я сделала то, что должна была. Соскользнув со спины верблюда на песок, я опустилась на колени и положила ладони на горячий песок.
И позвала воду.
Она здесь, я знаю. В каплях под землей, в забытых ручьях, в жилах этой недружелюбной пустыни. Я представила себе ее — холодную, освежающую, вырывающуюся из-под сухих, потрескавшихся песков.
«Услышь меня. Дай мне силу. Только она нас и спасет».
Сначала — ничего. Не пустота даже — сухость. Русалочья магия, обычно такая податливая, трепетала внутри меня, как рыба в сетях. Я стиснула зубы. Давай же, давай!
Страх, что буря нас уничтожит, сотрет с лица земли, придал мне сил. Я почувствовала нечто вроде щелчка — будто к замку подобрали нужный ключик. Ощутила внутри магию, пусть и плещущуюся где-то на глубине.
Потянулась к ней. И вода пришла.
Тонкая струя пробилась из песка, закрутилась вихрем, расширяясь, образовывая купол вокруг нас. Внутри стало тише, темнее, прохладнее. Вода стекала по внутренней поверхности купола, словно роса по лепесткам лотоса. Мы были в сердце бури… и одновременно вне ее.
Амир поднял на меня изумленный взгляд. Но мне сейчас не было дела до его удивления. Собрав все свои силы, я удерживала купол, сопротивляясь натиску бури. Но… Это стоило мне слишком много. Тело дрожало, будто превратившись в кисель, ладони покалывало.
Канал между мной и водяной стихией, между мной и океаном был почти перекрыт. Словно что-то поглощало мои силы, сдерживало их. Я слабела с каждой секундой, чувствуя, как магия вытекает из меня.