Наконец, и его терпению приходит конец. Он стаскивает с себя брюки, бряцая пряжкой ремня, следом отправляются и стильные боксеры.
Внезапно для самой себя я прикрываю глаза от смущения.
— Не бойся меня, Афина, — горячо шепчет, а я слышу звук разрываемой фольги.
Делаю над собой усилие и приподнимаюсь на локтях.
Открываю глаза. Наблюдаю, как он раскатывает презерватив по своему не маленькому, как я и ожидала, члену.
Возбуждение с новой силой охватывает меня.
Нестерпимо хочу его ощутить в себе.
— Это ты не бойся, — бойко отвечаю ему, вновь ловя удивление в его темном взгляде.
Он медленно ползет на меня, накрывая мое тело своим — горячим и сильным. Широкие плечи будто могут справиться со всем, что у меня происходит в жизни.
Но это все иллюзии. Он забудет меня на утро, а я сохраню эту ночь в воспоминаниях, не позволяя себе думать о продолжении.
Всего лишь секс, Афина.
Мы целуемся, как сумасшедшие. Сгораем или тонем — не понятно. Иван медленно и очень осторожно входит в меня, а я поддаюсь ему навстречу.
Он заполняет меня, задевая все нервные окончания. Его медлительность это пытка.
— Ива-а-ан, — выгибаясь, стону под ним, пока он покрывает влажными поцелуями мою шею и грудь.
Он двигается во мне, чуть ускоряясь. Наши тела скользят друг об друга, объединяя нас в древнем, как мир, танце.
В темноте ко мне приходят другие непрошеные образы и я, вдруг вскрикивая, толкаю Ивана. Требуя, чтобы он остановился.
— Афина? Тебе больно? — беспокоится он. Ну почему он такой? Слишком внимательный и горячий! Слишком…
— Я хочу быть сверху, — сдавленно прошу. Снова у него пробегает эта искорка удивления и легкий взмах бровями.
Вместо ответа он с силой раскрывает мои губы своими, его язык вступает в противостояние с моим. Иван перекатывается на постели, обнимая меня.
— Мне нравится твоя идея, — порочно улыбается Иван, гладя меня по спине нежно. Мне жарко в его руках. Нестерпимо, но и отлепиться от него не в силах. Хочу прирасти к нему!
Я приподнимаюсь и насаживаюсь на него, он проникает в меня еще глубже. Удовольствие затмевает мой разум. Тело больше не подчиняется мне.
Его ласки становятся заметно жестче. Наш темп ускоряется. Я позволяю себе стонать и кричать, не боясь, что нас кто-то услышит. Иван обо мне не думает плохо. Напротив, он не боится проявления своих чувств.
Мои бедра горят от напряжения, но я не останавливаюсь. Напряжение нарастает с каждым разом. Все сильнее и сильнее.
Иван хватает меня за бедра, впиваясь в кожу пальцами, и перехватывает инициативу на себя. Он входит в меня с жадным жаром, не давая опомниться. Спазм стягивает мой живот, я уже даже не кричу, а тихонько вою, умирая от наслаждения.
Он резко останавливается.
Я неохотно открываю глаза. Он садится, не прерывая единения наших разгоряченных до пота тел.
Иван прижимает меня к себе, закинув мои ноги себе за спину.
— Мне мало тебя, Афина, — шепчет он, оставляя россыпь поцелуев на моей шее и плечах. — Я хочу медленно и с удовольствием.
Я умру. Вот как есть умру в его объятиях.
И пока ему мало меня, я испытываю эмоциональный всплеск. Словно фейерверк взрывается в груди. Мое тело словно молнией пронзает от власти мужчины, силы его слов и трепетной нежности, с которой он ко мне относится.
Дрожу, затапливаемая от освободившей меня разрядки. Будто тысячи сладких и томительных игл впиваются в меня и тут же покидают.
Я цепляюсь за плечи и шею Ивана, подставляя губы для поцелуев.
Он улыбается и смахивает слезы с моего лица.
Он со стремительной скоростью вызывает отчаянное привыкание.
И это слишком плохо закончится для нас обоих.
Глава 5. Иван
Я вожу рукой по кровати в поисках Афины.
Постель холодная. Может, она принимает душ?
Кажется, лишь к утру я прижал ее к своему боку и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь мягкостью и нежностью этой богини.