— Какой слон, какая флейта? И почему я до сих пор с тобой дружу, не понимаю?
— Потому-что ты меня любишь, а еще безумно обожаешь.
— Если ты только посмеешь взять меня на слабо. То я тебя разлюблю и разобожаю.
— Нет такого слова, разобожаю, – хохотала она в голос. — Юль, ну представь, ты можешь провести с этим аполлоном целые две недели. Или смотреть, как кто-то посмелее тебя уводит его из-под твоего носа.
— Ладно, я подумаю, – пробубнила, признавая свое поражение.
— Йес! – довольная Милка чуть не свалилась со стула.
— Осторожней. Допивай и пошли отсюда.
Оставив пустые стаканы на столе, спустились с террасы. И издалека уже поняли, что наши лежаки заняли какие-то наглые уроды.
— Не поняла, это что за придурки греют свои задницы на наших шезлонгах?
Подруга прибавила скорости и уже летела как реактивная ракета в стан врага. Подойдя к захватчикам арендованной собственности, ринулась в бой.
— Вы заняли чужие шезлонги, молодые люди, – проговорила жестким голосом, которым обычно отшивала прилипал.
Парням на вид было лет по двадцать. На лицах читалась полная уверенность в себе, наглые улыбочки, сальные раздевающие взгляды.
— Макс, посмотри какие цыпочки к нам пожаловали. Девочки, если вы хотели познакомиться, не стоило выбирать такой сложный способ. Это наши шезлонги, но мы щедрые, и готовы с вами поделиться.
Вот наглость, просто удивительная наглость. И она разжигала внутри костер.
— Может охрану вызвать? И они вам популярно объяснят чьи это шезлонги, – рявкнула, складывая руки на груди.
Два гопника встали с лежаков.
— Бешеная какая-то. Пошли, Темыч. Шуток не понимают.
И два недоразумения прихватив свои майки, отчалили восвояси.
— Это ж надо, сколько наглости у людей, – протирая влажными салфетками поверхность лежаков, не унималась я.
— Так они еще когда мы загорали, на нас пялились. Проходили пару раз мимо, чего-то шептались.
— И что? По нормальному подойти не хватило духу? Терпеть не могу этот тупой, быдловатый подкат. Все, готово. Можно ложиться.
— Так у тебя тоже не хватает духу подойти к сексуальному спасателю и просто познакомиться. Чего разошлась-то, я тебя не узнаю. Пошли искупаемся, остынешь.
— Мил, я только лежаки протерла, сейчас опять кто-нибудь займет.
— Тогда лежи, я пойду поплаваю, потом ты.
— Иди, я пока не хочу, – открутив крышку от бутылки с минеральной водой, сделала глоток. Устроившись на лежаке, прикрыла глаза.
Мне реально надо было успокоиться, а еще подумать.
Чего это я так вспылила, откуда это раздражение?
Конечно, не хотелось признаваться, что злилась я по сути больше на себя. Злилась на свои эмоции в отношении совершенно незнакомого парня, злилась, что трушу впервые в жизни.
«Когда такое было? А вот пойду сейчас и познакомлюсь, назло себе. Просто чтобы доказать, что не боюсь, – бурчала про себя. — Вот как только Милка вернется, так и пойду».
Привстав, подняла спинку шезлонга. Скрещивая ноги, стала смотреть в сторону спасательной вышки.
Наверху был только один спасатель и это был совершенно не тот, которого я хотела увидеть.
Прибежала Милка, разбрасывая холодные капли. Хватаясь за полотенце, с широкой улыбкой стала вытирать волосы.
— Своего выглядываешь?
— Отсюда плохо видно с моим-то зрением, – буркнула с досадой.
— Разве это проблема? – воскликнула она, хватая свою необъятную сумку. — Вот, держи, – подала мне маленький позолоченный бинокль.
Я удивленно смотрела на подругу:
— Мил, ты его в театре украла?
— Я за него заплатила, – с обидой проговорила, возмущенно кидая сумку на лежак. — Ну подумаешь, немного приврала, что я его потеряла. Мне сказали платите штраф, я и заплатила. Зато эта обалденная вещица теперь моя. Видишь, даже пригодилась, – довольно закончила свою речь.
Посмотрев в бинокль, обрадовалась Милкиной неуемной смекалке. Парня, что стоял на вышке удалось подробно рассмотреть.
Лицо его было в веснушках, поджатые губы и две складки на переносице, а на шее висел большой бинокль черного цвета.
Опустившись немного ниже, возле лестницы увидела еще двоих спасателей.
И вот среди них был именно тот, кто мне нужен.
Он стоял рядом с красивым блондином, у которого была какая-та смазливая, киношная красота. Думаю, Милке он пришелся бы по вкусу.