– Знаешь, – хрипло сказал-пророкотал тролль, протянув к ним руку, но не коснувшись, – В этой блузке ты похожа на весну у меня на родине.
– Такая же мокрая?
– Нет. Расцветающие альпийские луга, ледники… Нежная, пьянящая, а ещё непредсказуемая, как погода в горах…
«Да он поэт! Приятно как… Вау, пятая чайка!.. Нет, я не хочу замуж! Точно не хочу, пока не хочу… Шоколадом опять пахнет…»
– Что-то не попадалось мне здесь тролльской поэзии, – так и не отказалась от язвы в голосе девушка. «А дома сколько рукописей от деды осталось… Да и мамы писали..». – Вставай давай и руку мою отпусти, сам справишься. – «Эл, подстрахуй пострадавшего!»
12. Обвал – чужие мысли, новые знания и «звезда»
Русалка отняла свою руку и подвинулась поглубже в бассейн. Обвал потянулся и, не торопясь и прислушиваясь к себе, перевернулся сперва на живот, потом встал на четвереньки, чуть покачивая головой и как будто заново привыкая к собственному телу. Сзади раздался резкий вдох и смешок, всхлипывания, смешок...
– Ой, не могууу! – зашлась русалка хохотом, постепенно начиная стонать, подвывать и даже иногда похрюкивать о смеха.
Обвал, в полуприсяди опираясь на кулаки, обернулся через плечо со всё еще склоненной головой, до невозможности напомнив самому себе безволосого гладкокожего самца гориллы из Юлиного мира. Застыл, под хохот сирены пытаясь понять, откуда он знает кто такая горилла. На образ мохнатого примата родилась целая цепочка ассоциаций – Африка, джунгли, Тарзан, тарзанка. Понятие джунглей было знакомо, остальное требовало отдельного осмысления, особенно человек на длинной верёвке, прыгающий в пропасть, поэтому он мотнул головой, и встал. Чуть покачнулся, поворачиваясь к уже икающей от смеха русалке.
– Что? – с лёгкой досадой спросил он.
– Ааа-ха-ха.. ты пока лежал.. аа… я не видела.. – она опиралась руками на мелководье, мелко тряся хвостом там где поглубже. – Сейчас, погоди. – Сирена приподняла очки и утёрла слёзы. – Я-то думала, куда тебя приложило? Ха-ха-ой…
Обвал терпеливо ждал, пока прекратится действие незнамо откуда взявшейся смешинки, которую, очевидно, проглотила русалка. Рассмотрел светившиеся на его руках и прочих частях тела голубые узоры – подарок Алатыря. Интерееесно… Тело вроде бы снова ощущалось своим: он повёл плечами, рисуя ими восьмёрку, с оттяжечкой налево-направо хрустнул шеей, перекатился на носка на пятку несколько раз, и сделал пару шагов глубже и ближе к хохотунье.
Шокоэль почти лежала на животе, опираясь на локоть одной руки и похлопывая другой по воде, вздрагивая о смеха. Набравшая воды ткань провисла, ранее хоть и широкое, но почти целомудренное декольте с этого ракурса открыло вид не только на упругие вибрирующие грудки, но и практически до пояса. Движение Обвала опередило запах шоколада – упруго нагнувшись, он подхватил её под мышками, резко поднял – глаза в глаза, прижал к себе одной рукой, и закрыл смеющийся рот поцелуем, второй доставая карандаши из узла на затылке.
«Ай… ха-ха… уммм, вот это поцелуй… не отпускай, вот не отпускай меня сейчас, убью же, я даже почти придумала, куда тело прятать… мммм… Отстань, Эл, видишь, Элли занята… Ну и телепортни нас к нему в ванну, как расчёты закончишь, ммм… Экстааааз…»
Тролль… Довольный тролль ещё крепче прижал девушку за затылок. Сперва он просто сминал её губы, чтобы прекратить смех, потом замедлился. Попробовал, не торопясь, на мягкость и упругость её верхнюю губу, и поласкал нижнюю, скользнул языком по язычку, как будто разбудив его, потому что дальше пробовали уже его. Языком, руками, даже бёдрами (?!). Тело девушки перестало дрожать от смеха, плотнее прижалось к нему, на удивление сильные, сейчас русалочьи руки крепко прижимаясь скользили по плечам и шее, потирали затылок, ероша волосы, иногда шаловливый пальчик обрисовывал ухо, вызывая – вот не поверил бы никогда – каменные мурашки.
«Хвост, наверное, где-то под ногами, я даже щелчка не услышал» – промелькнула мысль в серой голове, когда стройные, но крепкие бёдра сжали его талию, а на поясницу словно лёг неширокий пояс. Девушка в поцелуе плавно раскачивалась вверх-вниз, опираясь на собственные скрещенные ноги и всё теснее прижимаясь к серому животу своим.
«Мрр, мои ножки… точно в размер к его талии, хи… а какой пресс, даже немного жаль, что так тесно, хочу каждый кубик обвести, и даже на вкус попробовать…» – одна из нежных рук под женский стон поползла с тролльского затылка вниз, с силой нажимая вдоль позвоночника, отчего Обвал крепче притиснул сирену к себе, каким-то неловким движением зацепил очки и с рыком скинул их в воду, тут же скользнув краем ладони по виску к шее и обратно, чуть придержав подбородок, чтобы снова смять и так податливые губы.