– Эл? – прошелестел тролль куда-то вверх, чтоб не сильно беспокоить возможную невесту. – Отправь нас, пожалуйста, ко мне?
Шокоэль вскинулась было, но он лишь крепче прижал добычу к себе:
– Дома поговорим.
На мгновение перед глазами возник розовый туман, и вот они уже на полу его ванной. Насколько комфортнее обычных переходов! Эта мысль тоже была отложена до утра.
– Спасибо, Эл, ты уйдешь или с нами побудешь? – Обвал чуть встряхнул угревшуюся ношу и немного отстранил от себя. Одетая лишь в тонкую блузку, пояс и очки, растрёпанная и нахохлившаяся, с зацелованными губами, она была прекрасна. Но пусть останутся только очки – он непременно хотел слышать её голос, и услышал хриплое:
– Он разделится, чтоб и там и там. Обвал, ты…
Тролль наклонился, чтоб легонечко боднуть, и когда она запрокинула голову в ответ, невесомо прижался к ярким и немного распухшим губам. Серая рука в голубых знаках уже расстегивала пряжку её пояса, чтоб вместе со второй провести вдоль и вверх, снимая «весеннюю» одёжку, по дороге приласкав шоколадные горошины.
– Рассказывай мне, что ты чувствуешь.
Шокоэль изумлённо глянула через очки, но, кажется, приняла правила игры.
– Мне немного неуютно. Нет, не с тобой, а здесь. Я вспоминаю…– договорить она не успела, Обвал подхватил её под попку, встал, прижимая к себе, и направился в спальню. Отстучал по стенке ритм, после чего по всей комнате неярко зажглись огоньки, потом сыграл что-то на спинке узкой кровати, отчего ложе расширилось до квадратного.
– Скажи ещё.
– Почти двадцать лет не спала в кровати.
– Спать?
– Нееет, – вот и улыбка. – Давай полежим немного. Хочу раскинуться, как звезда, потом ножками в воздухе помахать. Вот не смотри на меня так, ты понял, о чём я. И вообще я пить хочу. И даже что-то поинтереснее воды и сока. То есть и пить, и выпить, вот. И да – я капризничаю!
«Звезду» тролль опускал нарочно медленно, постепенно наклоняясь над кроватью. И как только она расслабилась и расцепила лодыжки, он резко выпрямился, так что сирена лежать с широко расставленными ногами. Картинка заводила, но каприза в очках хотела пить и выпить, и Обвал, усмехнувшись, ушел делать это «пить». И немного «выпить».
Небольшая ревизия запасов, ревизия рецептов – всплывшие в том числе рецепты из Юлиного мира уже не удивляли – и тролль смешал целый кувшин выпитьевого коктейля, чтоб потом не ходить. Мысль показалась правильной, поэтому организовал ещё и поднос с закусками и фруктами, и вот такой, с подносом на одной ладошище и кувшином с бокалами в другой, он вернулся в спальню.
Шокоэль уже лежала на животике, болтая ногами в воздухе, и что-то выписывала пальчиком на подушке.
– Скажи!
Она повернулась, разулыбалась и поползла на угол кровати, к троллю и столику, на который он пытался водрузить добытого мамонта.
– Ты лучший тролль на свете! Отдай бокалы, – потребовала шалунья. – А теперь давай кувшин подержу.
Не только подержала, но и разлила питьё по бокалам, пока Обвал пристраивал поднос.
– Давай выпьем за… Вот не придумала ещё… За… За…
– За тебя, чудо хвостатое!
– Я не хвостатая. У меня, вообще, хвост в учебке остался.
– За тебя, за чудо, которое хотело пить, – согласился тролль на бесхвостье. И отхлебнул первым, подав пример.
Шокоэль принюхалась, зажмурилась и пригубила, довольно просияла, потом стала пить, небольшими глотками.
– Это была шестая чайка, – задумчиво произнесла она, возвращая бокал и посмотрев, казалось, прямо в душу. – Угадать, что именно я сейчас хочу.
К её губам поднесли сочную виноградину, и она снова закрыла глаза. Виноградина обрисовала контур губ.
– Скажи!
– Я в раю! У меня есть ноги, я напилась, не-не, просто больше пить не хочу, рядом со мной роскошный серый мужчина, который относится ко мне как к хрустальной вазе, хоть я и не знаю почему.
Виноградина поползла через подбородок, спустилась по шее и ниже.
– А ты знаешь, я пока не буду открывать глаза, мне… интересно!
Тролль мягко толкнул обнажённую девушку в плечо, укладывая на постель, и перебрался на кровать.
– Ты хотела быть звездой.
– Дааа, – она раскинулась на простынях.
13. Элементаль. Крохотная глава с картинкой
***
Элементаль бы одобрительно кивнул, если б у него была голова. Правила брачных игр пока оставались ему не до конца ясными, и конца той ясности-неясности не предвиделось, уж слишком много условностей. Но вроде бы оба участника довольны, в интересе, ровно светятся предвкушением, удовольствием и негой. Часть себя он оставил у Обвала – так, на всякий случай, отслеживать эмоции и, что скрывать, пробовать эти чувства и ощущения. Ну и маяк, чтоб быстрее вернуться. Другая часть, которая всегда контактировала с водой источника и недавно восстановила контроль над магией воды, сейчас щупами собирала забытую одежду, оставалось её только высушить.