Девушка закусила губу, выгнулась, и раскинутые руки сжали простынь. Руки тролля скатились на шариках к плечам, мягко переехали-поменялись местами – раз, ещё. Несмотря на то, что шарики были тёплыми, он ощущал и жар тела девушки, отчего загорался сам. Прокат по бокам от плеч к бёдрам – какая же тонкая у неё талия – и обратно, и снова вниз, несколько неторопливых кругов-спиралей по животу, ниже –рваный вдох, бёдра качнулись ему навстречу, – спуститься по ногам, захватить ступни, не выпуская шаров. Пробежаться ими пару раз от пяток до подушечек пальцев, замереть, удерживая изящные стопы, пока Элли хихикает, и перецеловать сжавшиеся от щекотки пальчики, одновременно массируя шариками с обеих сторон сухожилия лодыжек.
Мир на какое-то время замер от нежности, переполнявшей тролля, и удовольствия, которое Элли обозначила низким протяжным стоном. Шарики покатались вдоль ахиллов ещё немножко, чуть сильнее прижимаясь, усиливая кровоток, пока Обвал согревал дыханием и поцелуями точёные ступни.
Понимая, что уже не в силах держаться – от импульсов из горящих ладоней, от роскошного вида, от томной готовности его женщины – Обвал положил обласканные щиколотки себе на плечи и покатил шарики вниз, под коленками вздрогнул вместе с русалкой, обвёл кругом коленки и совсем уже неторопко заскользил ладонями по внутренней поверхности бёдер, одновременно разводя их в стороны.
Его хватило ещё на несколько плавных движений по обе стороны от коричневого цветка, лепестки которого он раскрыл и нежно погладил большими пальцами, за что был вознаграждён ещё одним стоном-вздохом и, кажется, шуршанием и даже потрескиванием простыни в сжатых белых пальцах. Дыхание Элли сбилось, по телу пробегала дрожь, губы пересохли – она быстро облизнула их, и тролль внезапно ощутил, что он до сих пор не полностью раздет. Волшебная пуговка, яшмовые шары завернуть в упавшие трусы и всё скинуть с кровати, чтоб не мешало. Обвал не смог удержаться и на миг склонился к шоколадно-коричневым лепесткам, положив руки под попку и подняв себе навстречу, вдохнул запах мороженого и ощутил поцелуем его вкус. Затем выпрямился, стоя на коленях, и, как держал, потянул девушку на себя. А Элли потянула за собой подушку, с которой изменила простыне, закинув руки за голову пару секунд назад – от его дыхания на своих бёдрах.
– Скажи!
– Ммм… А? А!.. А дальше? Дальше давай! Я капризничаю – ты помнишь?
Элли скользила к троллю еле-еле, по миллиметру. В конце концов, всем капризам приходит конец. Точнее, теперь была очередь капризничать Обвалу, растягивая удовольствие.
– Скажи!
– Ффф!
Обвал, пожав плечами, остановил движение, и большими пальцами легко дотянулся до коричневых складочек, потеребил-погладил, проскользив мимо горошины в основании лепестков.
– Скажи!
Элли захныкала, попытавшись двинуться бёдрами к троллю, но попробуй вырвись из этих рук! Его пальцы сильно сжали ягодицы, а большие по-прежнему невесомо поглаживали лепестки.
– Скажи!
– Будь со мной, – дрожащим хриплым шёпотом смогла выговорить Элли. – Возьмиии… – и накрылась подушкой, заглушив свой нетерпеливый стон.
Обвал рывком подтянул девушку к себе, чуть приподнял, укладывая её попкой себе на колени, и вошёл в узкую пещерку удовольствий. Увидел, как глубоко она вздохнула на это, поймал естеством первый, приветственный, спазм женских мышц, обхватил её за талию – так, как ему понравилось в прошлый раз, серым поясом, – и сделал пару неторопливых движений, устраиваясь удобнее и примеряясь. И начал вечный танец.
Скоро подушка была сдвинута в сторону, зеленоватые волосы веером-волной раскидались за головой Элли – ещё пока он тянул её на себя, а сама голова (так же как и грудь, впрочем) почти безвольно раскачивалась в такт движениям тролля. Она так и не раскрыла своих глаз, очки поблёскивали в полумраке спальни, язычок иногда быстро пробегал по полуоткрытым губам, иссушаемым прерывистым дыханием. Обвал постепенно ускорял темп, временами меняя направление плотских атак, чтобы исследовать все вновь открытые пространства, дыхание девушки учащалось, руки бесконтрольно шарили вокруг, вцеплялись в подушку, в простынь – собирая ту в горсти, а иногда в запястья любовника, тогда толчки становились особенно глубоки, и не менее глубоки становились стоны обоих. Иногда её руки скользили вверх, к волосам, тогда она склоняла голову к плечу и, почти пряча лицо в подмышку, прикусывала себе нежную кожу руки, там, где доставала. Иногда она не только стонала, но и кричала, и хрипела – его имя. И просьбы двигаться: быстрее, глубже, медленнее, не останавливаясь, «вот ещё чуть-чуть» и «Даааа!», и каждое из «да» отзывалось сжатием её мыщц на нефритовом друге. Когда энное «да» прозвучало особенно проникновенно, и девушка задрожала-забилась в его руках, тролль отпустил себя в алмазное небо.