***
Потом они молча восстанавливали дыхание, лёжа лицом к лицу. Молчать было правильно, уютно и тепло. В неярком свете огоньков то белая, то серая рука ласково касалась отдыхающего соседа, там, куда дотянется. Белая рука предпочитала рисовать пальчиком непонятные письмена на каменной груди, а серая – обрисовывать контур от плеча и ниже колена. Иногда разноцветные руки встречались и сплетали пальцы, тогда пара улыбалась и тянулась друг к другу за невесомым поцелуем.
Последний такой из невесомого уже превращался в тягучий, когда сработала оповещалка на двери. Обвал напрягся – какого минерала нужно Саблезубу в нерабочее время? До завтра никак не дотерпеть? Да ну его – и отстучал по стенке отказ на доступ в своё жилище, не прерывая поцелуя. Личное время троллей было если не свято, то очень уважаемо. Получил ответ «Пещера занята, хозяин никого не хочет видеть» – будь добр перенести время визита.
Поэтому Обвал был несказанно удивлён, когда в дверь загрохотали кулачищем крупнее Обвальского. Заклинание бесшумного полога было на месте и работало, но, как и любой горный тролль, серый ощутил вибрацию и сотрясение стен. Размышляя, что же такого произошло, он извинительно улыбнулся, прижал палец к губам, укутал Элли одеялом, слегка боднув её в висок, и пошёл в прихожую.
Саблезуб каменной лавиной ворвался в отпертую дверь, и Обвал лишь успел загородить собой дверь в спальню, чтобы камнепад прокатился мимо на кухню.
– И как это понимать? – нагота у троллей не считалась чем-то постыдным, поэтому вопрос старшого и его же кивок на чресла вызвал ещё большее недоумение.
– Дома. Как хочу, так и хожу, – пожал плечами Обвал.
Тут в разуме возник Эл: «В учебку ворвался отряд троллей, носятся по углам, уже почти всё проверили, сейчас решают, кому нырять в бассейн. Не уверен, что они чистые…».
Следом сработал переговорник у Саблезуба.
– Не надо никуда нырять, дома он. Отбой, возвращайтесь в казарму, – отключился клыкастый и повернулся к Обвалу. – Ты можешь мне объяснить, каким образом один отдельно взятый тролль исчез из учебки? Где хранительница учебки? Почему у тебя здесь пахнет, как на ш… шоколадной фабрике?..
Старшой вздохнул и продолжил.
– Нет, ну дело молодое, понимаю. Но я ж тебе тролльским языком шуршал, что с русалкой что-то нечисто! Это она там, в спальне? Так, давайте, одевайтесь, выходите, говорить будем, время сэкономим, раз уж вы оба тут.
Обвал разжал чешущиеся кулаки, достал из холодильного шкафа кувшин с бодрящим напитком из горных ягод, выдал Саблезубу кружку, и пошёл исполнять команду. Бурча про себя, что вот ещё и в его доме всякие не распоряжались. Но затягивать ситуацию не хотелось.
Эл уже сообщил, что одежда русалки в ванной, а сам он бдит, поэтому Обвал свернул в удобства, завернул русалкин хвост в свою униформу, припрятав бархатный мешочек в карман. Русалка ждала его и, конечно, всё слышала. По лицу Элли было понятно, что тролльская речь ей вполне доступна, впрочем, тролль уже и так это знал. Он протянул ей «юбку-хвост» и какую-то белую блузку, сам склонился за каменным бельём. Вот здесь Элли снова смешливо фыркнула, но выяснять причину веселья было не время.
В тролле, после застёгивания волшебной пуговки на трусах сразу добавилось уверенности. Кроме того, информация от Элли и Юли, полученная таким необычным образом, уже устаканилась в разуме Обвала, и он не видел в ситуации не то что чего-то криминального, но даже вызывающего опасения. Глядя на один из фонариков в углу, потянулся назад за серой хрустящей униформой, надел её, кивнул сам себе и обернулся.
И окаменел. На его кровати, откинувшись на подушки, полулежала русалка. Волосы, как обычно, прятались в узле с карандашами, хвост был на месте, сразу под перламутровой пряжкой пояса. А вот блузка, точнее майка, или как зовётся это женское оружие массового мужского поражения?… От воротника-стойки к поясу стекало, плотно прилегая, белое кружево. Пара кружевных цветов поплотнее прятали цвет ареол и сосков. Но только цвет. Не скрывая острого совершенства форм…