2. Обвал и леденечный нежданчик
Возвращаясь домой, он всё крутил в голове легенду, оказавшуюся такой неприглядной, и рассуждал о судьбах мира, экзистенции и любви. Юля постепенно заняла все его мысли, хотя иногда он думал и о книжной очкастой русалке. Дом, да – были у тролля и личные апартаменты, в казарме тролли жили только на недельных сменах, встретил его холостяцкой пустотой. Ничего нового. Тишина и … ещё одна тишина…
Ничего. Нового. Совсем. Скидывая по дороге к ванной комнате дурацкое серое одеяние, розовая птичка на котором так бесила Юлю, Обвал вспомнил слова Саблезуба: «А чётки я тебе не отдам. Потому что у тебя доку́ментов нету!». Уж какие требовались «доку́менты» для передачи национальной реликвии – сие Обвалу было неведомо, в момент расставания со старши́м он ещё был под впечатлением от рассказа. А сейчас махнул рукой, за бицепс которой на днях снова держалась Юля – старшой мог и просто потроллить, особенность расы, ага.
Юля… Снова накатила тоска, и Обвал решительно решил смыть её в ду́ше, не менее решительно открыв дверь и также решительно шагнув за порог. Все принятые решения внезапно обвалились – в ЕГО ванне, среди пузырьков и пузырей пены, возлежала русалка. Та. Самая. Русалка. Из. Учебки.
Победитом по чёрным фианитам и в изумрудный жадеит в богвадита дундазита матулаит! Вот это сурьма самородная! Ну какого херблатита эта чухровитая русаковитка зденекит деллаит?!.. (Как мы поняли, каменные тролли – знатоки минералов и горных пород и могут в принципе любую мысль выразить исключительно «минеральным» языком, союзами и предлогами, особенно если есть ПРЕДЛОГ, особенно в сильном волнении, а если использовать некоторые непереводимые диалекты… Там уже и тролльская поэзия, если в общих чертах.Земные геологи, читающие эту историю, возможно заплачут от вольного обращения с терминами, два из которых вообще не имеют отношения к минералам, но геоложьи слёзы, к сожалению, вряд ли отразятся на качестве межмирского переводчика).
Обвал замер, потерявшись в минеральной лавине мыслей, камнепад грохотал и грохотал, редкие камушки рикошетили от стенок черепа, не долетая до середины потока, главной струёй, то есть мыслью которого было: «Ы?». Ска́льная невозмутимость не покинула его лица ни на секунду, опыт не протроллишь, как ни старайся. Это ж не про каменную икру узнать. Всего лишь русалка, всего лишь в ванне, всего лишь очки её слегка запотели, пока он пялился…
Пялился??? А, ну да. Когда открылась дверь, русалка сладко потягивалась, нежась в пене и высоко запрокинув руки. В ладошке одной из них был зажат игрушечный утёнок, и Обвал даже под страхом шашки динамита в узком месте не смог бы сказать, на что он смотрел – на утёнка (его, темагоит заназиит, утёнка!) или на роскошную русалочью грудь. Картина воспринималась сугубо целиком и всеми чувствами сразу – увидел, услышал шорох лопающихся пузырьков пены и шлепки капель, падающих с рук и утёнка в ванну, почувствовал, как взмокли (у тролля! невозможно!) ладони, ощутил запах мыльных пузырей из детства, а на языке вдруг заиграл шоколадный вкус. Чтоб его, этого Саблезуба, с его шоко-СПА на ночь...
– Шокоэль.
Обвал, наконец, почти смог взглянуть незваной гостье в глаза. Запотевшие очки мешали, вообще мешали. Зато и эффект завораживания исчез. Что она сказала?
– Шокоэль. Это моё имя, – улыбнулась она, не разжимая губ.
– А-а-о-Обвал, – вспомнил о вежливости тролль. И умолк. Голос его, как всегда прозвучал громом в горном распадке, и он испугался, не оглушил ли Шо... Шок… Шокоэль, вот как её зовут, кто бы мог подумать!
– А я знаю, – улыбнулась она ещё раз. – Хранитель учебки пользуется некоторыми привилегиями, например, может слышать, что говорят за столами, даже сквозь полог. Так что я слышала, какое имя вам дала та ключ.
Что-то дрогнуло рядом с Обваловым сердцем. «Та ключ». Угу. От сердца его ключ. Мрачные мысли вернулись было обратно, но хрустальный (вот ей-же Первотролль, хрустальный, как самые чистые друзы!) голосок неожиданно упавшим шлагбаумом заставил их сдать назад:
– Вы – первый тролль, который не просто поймал и донёс книги сопровождаемому, но и взял что-то почитать. Я так вами восхитилась, что всё это время думала только о вас!
Обвал задумался было, что беседа, а тем более сама ситуация слишком фантасмагорична с самого начала, но хрустальные переливы голоса сирены и усилившийся вкус шоколада снова перенаправили его внимание. Запах мыльных пузырей сменился на ванильно-коричный – это тоже лишь слегка коснулось края сознания, а появившаяся там же, на краю, Матильда лишь успела взмахнуть белым пером на шляпе, как её образ растворился в пене, которая мягко сползала по поднятому из ванны русалочьему хвосту. Воображение нарисовало стройные девичьи ноги, которые могли бы быть обтянуты этой блестящей мелкочешуйчатой кожей. Мужчина-тролль сглотнул, и снова взглянул Шокоэль в глаза.