Море и сегодня было чудесное, легкий бриз зовуще дул навстречу, но они уже накупались, и шевелиться было лень. Можно было вернуться в занебесные лаборатории и вооружиться чем-нибудь злобным и божественно-хирургическим, но вставать и одеваться было лень.
– Дочки плывут! – заметил Первотролль. – Кувшин тащат и еду, должно быть. Заботливые. Хорошими жёнами будут.
Демиург снова загрустил. Из воды выходили синий тролльсалла, нагруженный двумя корзинами, и зеленоволосая девушка топлесс, видимо, только что сменила ипостась. «Рядом с такой женой и богу не стыдно рядом постоять», – подумалось куратору, пока пара приближалась к отдыхающим. Под взглядом Демиурга девушка споткнулась обо что-то в песке и буквально упала на колени к его ногам, успев выставить перед собой руки. Смутилась, покраснела, спряталась за волосами, отвернув лицо в сторону. От внезапности падения растерялись все, первым пришел в себя папа:
– Не ушиблась?
– Нет, – едва слышно буркнула дочь, меняя позу на более приличную и садясь подальше чуть боком к Демиургу. – Я самая невезучая из твоих дочерей. Вечно со мной что-то происходит, как сейчас.
– Придумываешь, просто под ноги не смотришь, – синий тролльсалла поставил корзину и стал освежать стол. – Па, у нас там ужин горячий скоро поспеет, вас ждать, или вы тут заночуете?
– Заночуем, наверное. У нас одна задачка нерешённая осталась, а вас пугать не хочется.
– Расскажете? – подала голос зеленоволосая, и взглянула почему-то на Демиурга. Глаза меняющегося цвета моря с коричневым ободком по радужке, густющие ресницы, живой интерес и немного лукавства… А фигуру он и так оценить успел на высший балл, пока она шла… и падала… и садилась…
– Да что тут рассказывать, – куратор вздрогнул от голоса тролля и перевёл взгляд на стол-камень. – Крови он, – здесь Первотролль кивнул на бога, – моей хочет.
Две пары тролльсалльих глаз, синие и цвета моря, уставились на Демиурга, растерявшегося от такой постановки вопроса. И ведь не соврал же, гад серый, троллит опять...
– Решили шкуру вашего папы на прочность проверить, – начал объяснять куратор. – Нужна-то всего капля его крови, пальму напитать, чтоб символ дружбы получился, – снова смутился он, вспомнив, как пытался прокусить серую кожу.
Ой нет, только не говори об этом девчонкам! Но тролль, кажется и сам понял, что не дело о таком рассказывать.
– Что только ни делали, ничего не берёт, – то ли похвастался, то ли пожаловался отец дочерям и поиграл серыми бицепсами.
– А ты попробуй губу изнутри прикусить, – выдала решение мореглазая. – Я ж часто падаю, коленки и всё прочее целое, а вот во рту иногда солоно бывает.
Фантазии Демиурга уплыли куда-то совсем не туда. Это ж дети, дёргал их за… хвосты куратор, но желание попробовать поцелуй зеленоволосой… А вдруг он со вкусом моря? И глаза её в цвет поцелуя, а не моря?.. Настолько романтичным он себя ещё не ощущал…
– О чём так задумался? Даже с девчонками не попрощался! – веселился рядом тролль, сперва выдав лёгкий – для тролля – тычок в плечо. – Вот, я уже и губу прокусил, кровь красная, как почти у всех, что дальше?
Демиург вздохнул, глядя вслед заходящей в воду фигурке, и повернулся к троллю. В глазах его зажёгся исследовательский огонёк, и серый даже немного струхнул, наблюдая, как бог разминает пальцы.
*
Время всё текло и утекало, настало время Первотроллю продолжить своё путешествие. Он облазил всю свою пемзовую яхту, с ворчанием «Мне не нравится этот корабль! Мне не нравится эта команда!» тыча себя кулаком в грудь. Его взгляды на удобство путешествий изменились, потому он просто ушёл с заплечным мешком в горы, по невнятной тропинке, чувствуя где-то впереди новый стихийный портал-разрыв, нарочно для него и неведомо куда. Попрощался он со всеми заранее, поэтому проводить его не получилось, просто нашли в какой-то день в его жилище прощальную записку с обещанием вернуться.
Демиург, узнав об этом, вздохнул. И порадовался, что успел сделать серому хоть подарок на память – чётки из уникального пальмового жемчуга-янтаря, в который стала превращаться смола Древа Дружбы после добавления крови Первотролля.
А тролль двигался дальше и жил дальше, основывая новую расу, заселяя троллями миры. Иногда он вспоминал о дочерях вслух, и в тех мирах, где звучали эти откровения, появлялись легенды о двух миллионах прекрасных тролльих девственниц, ждущих своих мужчин в русалочьем раю. Постепенно цифра в два миллиона стала казаться пересказчикам и слушателям совсем уж фантастической и была сильно урезана. И легенда уре́залась. По всем пунктам. Где нолик пропал, где русалки, где тролли. Такова уж судьба большинства мифов и легенд.