– Ладно, будешь похитимец. А почему не «похитинец»?
– Да что я тебе, креветка одичалая, что ль? – даже обиделся Валерик. – Это будет означать, что мне всё по хитину! А я – неравнодушный!
– «Похитилец»? – вынес на критику новое предложение Демиург.
– Тогда в женском роде будет «похитильница», очень похоже на «похитительница», спутаться легко, запутаться то есть.
Между высоконаучными беседами незаметно стемнело. Ночь была околоэкваторная, поэтому темень подкралась и опустилась внезапно. Демиургу, с его возможностями зрения, было наплевать, а землянину не хватало уюта. Спать пока не хотелось, чтоб болтать перед сном в темноте. Хотелось уюта.
– А давай костёр разведём?
– Это земная традиция?
– Можно и так сказать, – вздохнул Валера.
День был долгий, сперва обсудили «артефакты», что и как работает. Планетный закрылся на обдумывание термина «электричество», Демиург впечатлился идеей трансформации одного вида энергии – солнечной – в другой, электрический, он же немного магический, в его понимании, вид. Валера пообещал нарыть, как он выразился, учебник физики для школьников в Нюсиных закромах, чтобы объяснять принципы не по памяти, а научно и по порядку.
Дальше перешли к насущному, то есть Валера попросил определить его нынешнее положение в этом мире. Ну а что, с самым главным общается, у кого ещё спрашивать, если других властей в этом счастливо-анархическом мире нет? Примерно тогда же сыграли своё «весёлые дыньки». У Валеры стадия «философские, они же филологические, беседы» вылилась в единственный монолог с комментариями, а с темнотой напала ностальгия. И костёр её ни разу не прогнал. Скорее наоборот.
«Гитары нет», – вздохнул Валера, но песня стучалась в сердце не слабее, чем пепел Клааса, а потому таки вырвалась, пусть и вполголоса:
Глупый мотылёк догорал на свечке
Жаркий уголёк, дымные колечки
Звёздочка упала в лужу у крыльца…
Отряд не заметил потери бойца.
Мёртвый не воскрес, хворый не загнулся,
Зрячий не ослеп, спящий не проснулся.
Весело стучали храбрые сердца…
Отряд не заметил потери бойца.
Не было родней, не было красивей,
Не было больней, не было счастливей.
Не было начала, не было конца…
Отряд не заметил потери бойца.**
Демиург молчал, примеряя земные (хотя искусство, наверное, интер… миро́во? О, я сейчас думаю по-русски!) образы на себя. Отряд, может, и не заметил потери бойца, а вот потерю своего отряда он сейчас пережил заново…
– Говорят, он написал эту песню, когда сжигал в костре свои тетради с черновиками стихов и песен, – с горькой усмешкой произнёс Валера.
– Умер? – зачем-то уточнил Божественный, хотя и так было понятно, что где-то там когда-то разрывалось и разорвалось человеческое сердце.
– Да, сердце остановилось…
Помолчали.
– Знаешь, а я даже рад, что здесь именно я, а не кто-то другой, – выдал похитимец. – Ну вот сам подумай: я сирота с пятнадцати лет, своей семьёй не обзавёлся, ничего там не держало, даже девушки постоянной нет, даже кота или собаку не завёл. А сейчас бы ты мог совестью маяться с каким-нибудь отцом семейства. А так… И не заметят потери бойца…
– Ты самый оптимистичный оптимист из мною виденных, – откинулся на пальму Дэм. – Просто гений практичности!
– Злой гений, – признал Валера. – Скажи, а что у вас делают из этих веселящих дынь? Вот не поверю, что нет напитка с особыми, хм, «тонизирующими», – он поиграл бровями, – свойствами.
– И правда, пора усугу́бить, – Божественный вписал новый термин-цитату в свою речь и остался доволен одобрительным взглядом землянина. И достал из-под стола охлаждённую бутыль самотролля.
Валерий потянул бутыль к себе, откупорил пробку и с видом записного химика-лаборанта помахал над горлышком бутылки по направлению к себе. Втянул носом, глаза его расширились:
– И много у вас этого добра?
– Хоть залейся! А посидеть не с кем было, не с девчонками же… Русалы только вино признают, сделанное по всем правилам искусства виноделия, хотя какие в искусстве правила? Никогда не понимал, – скатился в ворчание Демиург. – Да и о чём с ними говорить? О стихосложении?
– Ну я бы о тайнах морских не отказался бы пообщаться, – доверился похитимец. – Мне бы этого волшебного эфира на технические нужды – фонарь оживить.
– Не вопрос, но потом, – из подстольного холодильника были извлечены две хрустальные, наверное, стопки, которые тут же затуманились конденсатом.