– Видно, тут место такое, – подхватил Дэм последний бутерброд и мысль. – Знаешь, за что эту бухту Павлиньей зовут? Мы тут ещё тысячелетия назад с Первотроллем заседали, тоже друг перед другом умом и сообразительностью мерялись…
– Ну так ведь и было чем! Наливай! А я рыбки пока напластаю…
– ... Я, как из детдома вышел, чем только не занимался, где только не был. После армии поехал на Камчатку, вместе с дружком своим армейским, на родину его. Потом ещё по стране поездил, автостопом, на попутных, значит. На еду по дороге зарабатывал, прям в дорожных кафе: где починить, где разгрузить, где посуду помыть. Скучно было в общаге сидеть, а так хоть на жизнь других посмотрел, историй разных наслушался. А потом к компьютерам вернулся – с детства, пока ещё родители живы были, занимался. Ну и развлекался в последнее время по фестивалям да в походах. Вот и русалки меня с фестиваля украли…
– Завтра, на свежую голову подумаем, куда тебя приставить, – постановил Демиург. – Может, руками работать будешь, раз рвёшься, а может, мозгами. Элли чему-нибудь научишь новому, ей легче, она молодая совсем, повосприимчивее меня будет. С планетным нашим знаниями поделишься.
– Слушай, не в своё дело лезу, не деликатный я, – нахмурился на упоминание об Элли Валера. – Но как вижу, так и говорю – Элли ведь твоя дочь?
Божественный поперхнулся малосольной рыбкой, но довольно быстро совладал с собой. Посмотрел в сторону моря, во взгляде отразилась тоска, пальцы бесконтрольно катали хлебный мякиш.
*
Врут все легенды. Все. Тролльсаллы, рассказывая Элли «легенду», что её папа – случайный «мимопроплывал», врали тоже.
Знала ли мать Элли, кто на самом деле был отцом девочки? Да.
Знала ли Элли – нет.
Знали ли тролльсаллы, с их коллективным разумом, что одна из них давно влюбилась в Демиурга – оминеральский вопрос, вот прям на все пять тысяч видов минералов и два миллиона тролльсалл! Но тайну отцовства сохранили… Хотя бы от одной девочки и толпы русалок-русалов. Ну и туристов, но тем и незачем знать ни про бога, ни про его случайную деть.
*
Лив с детства отличалась постоянством, и когда другие тролльсаллы стали расселяться по островам и материку, осталась в Первой, Павлиньей, бухте, вместе с Диго. Ей нравилось встречать ужином папу-Первотролля, валившегося по вечерам с ног от усталости, нравилось заботиться о Демиурге, когда он приходил. Почему-то она всегда знала, когда он появится. Странный внутренний магнит тянул её под пальму, где так и обосновался каменный стол с холодильником под ним. Магниту было непонятно откуда, но совершенно точно известно, что вот скоро, часа через два, он появится. Гордый, сильный, красивый, нужный. Единственный нужный.
Что-то происходило с Лив, когда она видела его – она начинала спотыкаться, ронять вещи, краснеть и смущаться, а потому торопилась сбежать и лишь издали следила за мужчиной, не в силах держаться от него на большом расстоянии. Ухаживала за ним, когда Демиурга выбросило под пальму в полумёртвых бытие и сознании, а потом снова стала держаться поодаль. До того самого праздника Купания…
Гул барабанов вводил в почти гипнотическое состояние, все сердца вокруг бились в такт, даже то, мужское, в море. Когда навстречу тролльсаллам из воды поднялся русал, были удивлены все, кроме Лив. Он смотрел прямо ей в глаза, а она сквозь морок видела того, за кем, не задумываясь, пошла бы… Да хоть куда, лишь бы позвал!
Ночь и впрямь была волшебной – Демиург шагнул Лив навстречу, протягивая ей руку, и когда она подняла свою в ответ, то попала в уверенные объятия. И время остановилось. Остановилось для всего этого мира, кроме бога и его возлюбленной. Или почти возлюбленной, но он же сейчас это исправит?..
Пара исступлённо и отчаянно целовалась, стоя в море, среди застывших волн, брызг и тишины, только сердца продолжали стучать в заданном ритме, два сердца в унисон, как на заре творения сущего. Впрочем, это и было зарёй творения – новой богини…
*
Природа не терпит пустоты. Когда разом исчезла раса демиургов, за исключением нескольких особо удачливых (или предусмотрительных) особей, образовалась естественная ниша. Хотя – какая ниша, если мы имеем в виду доминирующий вид? У расово-экологической пирамиды «творцы-разумные-прочие» снесло верхушку.
Казалось бы – в чём беда? С точки зрения одного мира – место займут другие, более сильные и живучие. С точки зрения системы миров, которая к тому же потеряла в катастрофе часть этих самых миров, – кто способен воссоздать или сотворить новые, если почти исчезнувшим с лица Универсума видом стали именно творцы?