Матушка-природа, конечно, любит отдохнуть, пошутить и обожает эксперименты, но всё же – свои эксперименты, а не опыты глупых своих детей, те, которые приводят мало к гибели миров – к гибели богов, по сути – к остановке дальнейшего развития вселенных. Ситуацию нужно было исправлять, пустота в таком раскладе была неприемлема. Выжившие экземпляры недавно ещё господствующей расы поставлены на строгий учёт. Встала новая задача – восстановление вида. Задача категорически непростая, потому что уцелевших разбросало по мирам, они в разной степени лишились своих сил, способностей, некоторые и памяти. Как свести и обеспечить возрождение нужного «поголовья» в таких условиях, если не осталось того самого «божественного вмешательства»?..
Неизвестно, как это происходило в других мирах, где остались демиурги, а в этом мире природа готовилась провести один из своих экспериментов.
Поскольку большинство разумных рас создавались «по образу и подобию», они в принципе подходили для рождения дитя – божьей полукровки. Но только в принципе. Кому-то в геноме не хватало нужных генов для развития божественного интеллекта, у кого-то не складывалось с пропускной способностью магических каналов и так далее и тому подобное. Расы создавались творцами подобными, но не тождественными. Хотя бы и из конкурентных соображений.
Тролльсаллы Русалочьего мира оказались той ещё шуткой природы. Первотроллинг на высшем уровне удался. Куратору пришлось принимать решение быстро, доверившись выкладкам планетного элементаля. А уж «разумный» постарался максимально одарить своих приёмных детей по принципу «прокатит – не прокатит». Ну и матушка-природа от себя подсуетилась, покорёжив немножечко у будущих тролльсал один маааленький такой ген – рычажок тех самых конкурентных божественных опасений. И добавив ещё один – ген парности. Только не вот тот злой и забавный, на её взгляд, ген, когда истинная пара обречена друг на друга на веки вечные. А тот, который заставляет тянуться к максимально подходящему кандидату в пределах одного мира. Но позволяет и выбирать, если таковых претендентов рядом несколько. И гасит либидо особи до появления в доступности генного набора требуемого образца.
На тот момент необходимости в «божьих матерях» не было. Но много ли мы знаем о резервах природы? Вот тут возник… двухмиллионный такой, скромный резерв.
Природа не терпит ограничений. Демиурги же старались держать природу в рамках: контроль – он такой контроль! В Русалочьем мире по недосмотру творцов природа взяла своё, как оказалось, дав надежду своим самоуверенным и почти вымершим детям…
*
Даже имея в распоряжении два подходящих для разведения организма, на раз-два такие дела не делаются. Это всё же организмы близких, но разных видов, поэтому требовалась окончательная доводка в виде цепочки постепенных мутаций, что у Демиурга, что у Лив. Выносить ребёнка творца – это не мышонка, тем более, что результат тоже был неизвестен, а хотелось бы, чтобы самый первый опыт оказался удачным. Более двух тысяч лет рядом с этой парой создавались условия для внутренних изменений – тут вдохнули пыльцу с незаметно эволюционировавшего цветка, тьма которых разрослась между пальм, тут поели рыбы из косяка, пасшегося рядом с подводным гейзером, поднимающим из глубин микроэлементы в нужных пропорциях… А вот незаметно изменился состав воды в речушке, где брали воду на питьё и омовения. Кропотливо, настойчиво, шаг за шагом. Две тысячи лет…
*
В ночь особого звёздостояния природа тоже подсуропила – широко вокруг Павлиньей бухты уже давно выросли новые морские травы, а на них и вокруг них задерживались из планктона мелкие одноклеточные. К этому вечеру бухта «зацвела», делая воду бухты практически эссенцией афродизиака для Божественного и Лив. Неудивительно, что мужчина в этот раз не смог противостоять давнему влечению, а Лив… тоже не смогла – сбежать.
Нагая пара целовалась в море так самозабвенно, что не замечала ни замерших волн, ни повисших брызг пены, ни замерших в движении тролльсалл, ни внезапной тишины. Бой сердец заменил бой барабанов, объятья из крепких – не отпускай меня! – стали исследующими, мужчина чуть приподнял её, чтобы попробовать на вкус идеальные груди, и Лив не заметила, как обвила ногами его талию. Откинув голову назад, чуть опираясь на крепкие плечи и невидяще глядя в небо, она отдавала себя требовательным губам, чуть покачивалась в его руках, как если бы лежала на морских волнах. Лив сама сейчас стала морем, вечной танцующей водой. Тёплые руки настойчиво скользили по её спине, спускались по бокам, оглаживая талию и бёдра, сжимали ягодицы, прижимали крепче к мужскому телу. Губы и язык, что знакомились с упругостью и нежностью сосков и полусфер, вернулись выше, влажной дорожкой по натянутой коже горла и чуть в сторону – поцелуй за ушком заставил Лив застонать и повести головой, подставляясь под новую ласку, и Дэм замер, вдыхая запах её волос.