– Так, так, так, – довольно поддержал бедняжку ведущий, – и что же случилось затем?
– Ну, собственно говоря, потом меня вырвало, и он поставил мне двойку.
– Негодяй! Не-го-дяй!!! – в сердцах завопил ведущий. – Вот оно, истинное лицо имперского общества! Снаружи ханжески добропорядочное, а внутри – суть похоть и разврат. Ладно, ладно, не переживайте, – он погладил смущенно спрятавшую лицо в ладони Машеньку. – Ну, а что скажете вы, дорогой наш Иван, если тот же вопрос мы зададим вам?
– Моим первым парнем был мой напарник по наладке вентилей, – бодро начал делиться Ванечка. – Мы познакомились в подводной колонии. Как-то раз он случайно задел меня монтировкой, и я проломил ему череп. Сел, стал авторитетом, вышел и решил начать новую жизнь. Перебрался из-под воды в космос и до сих пор благодарен родине и царю за то, что они дали мне новый шанс. Не знаю, дадут ли еще…
– Ах, эти пустые надежды, – иронично посетовал ведущий и, явно разочарованный, перешел к Дане. – А у вас, у вас, Даниил, когда-нибудь было ЭТО? С женщиной? Не стесняйтесь, мы никому не расскажем, хе-хе.
– Ну-ну-ну, как вам сказать…
– Так прямо и скажите, – призвал розовый.
– Конечно, – только и успел сказать Даня, как аудитория ни с того ни с сего взорвалась перекрывшими его голос аплодисментами.
– Вы видите?! Вы видите, как они вас любят?! – закричал ведущий, воздев одну руку ввысь и закружившись на месте, как умирающий лебедь. – Кстати, Даниил! – он кокетливо закусил палец и поморгал накрашенными глазами. – Вы, знаете, на нашей передаче приветствуются откровенные признания. Только что мы показали один сюжет… И теперь миллионы наших зрителей жаждут все-таки узнать, чем вас так привлекают ледяные объятья?
Студия взорвалась оглушительным смехом. Даня затравленно посмотрел по сторонам, опустил голову, и на бледных щеках его проявился легкий румянец. Когда гвалт стих, Даня ощутил на себе невыносимо давящий взгляд целого миллиарда глаз.
– Я… Я люблю ее, – выдавил он.
– Кого? – интимно спросил ведущий.
– Ру-ру-ру… – прошептал Даня и, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, замолчал, так и не сказав слово «русалочка».
– Вы хотите сказать «русскую девушку», не так ли? – коварно закончил за него розовый. – И солжете! Не-ет, – обернулся он к зрителям, – не русских девушек вожделеет екатеринбургский маньяк Даниил Сакулин! Инструмент – в студию!
Под звуки барабанной туши две длинноногих грудастых дивы грациозно вынесли под огни софитов многострадальный контрабасовый кофр с начинкой. Даня побелел и затрясся крупной дрожью, готовый вот-вот грохнуться то ли в обморок, то ли в эпилептический припадок.
– Мы навели справки, гражданин Сакулин, – сказал розовый ведущий хищно, уже напрочь утратив всякую куртуазность. – Та, что находится в этом футляре, при жизни была гражданкой Украины! И она годится вам в бабушки! Хоть и, действительно, прекрасно сохранилась!
Последняя фраза, видимо, служила сигналом. Сразу после нее длинноногие дивы распахнули футляр. Зал ахнул, уставившись вверх на экран, где Русалочка засияла всей своей волшебной красой.
– Подойдите же к ней, Даниил. Подойдите и попрощайтесь. Ведь это ваша последняя встреча с предметом преступной страсти.
Даня, как сомнамбула, послушно сделал шаг вперед, но тут ноги его подкосились, и он рухнул на колени. Зал бушевал.
– Отстаньте от него! – вдруг кошкой кинулась на ведущего Машенька.
Но стоило ей начать его колотить, как два здоровяка в желтых футболках повалили ее на пол и принялись методично дубасить огромными кулаками. На помощь ей ринулся Ванечка. Подскочив к одному из склонившихся над девушкой вышибал, он в два счета уложил его пинком в висок. Публика встретила эти действия дружным азартным визгом. Второй вышибала бросился наутек, и только этим спас свою шкуру. Освободив Машу, Ванечка настиг ведущего, схватил вопящую тварь за разинутую пасть и, крутанув в воздухе, закинул за диван. Тут же на сцену выбежали люди в черном и окружили бунтаря, создав островок спокойствия среди мечущихся в панике людей. Один из них вытащил электрошоковую дубинку, и вольтова дуга шарахнула Ванечку так, что от его спины отлетело облачко дыма и стайка искр.
Только секьюрити набросились на него, как раздался оглушительный грохот и звон сыплющегося стекла. Это, сминая гипсокартонные перегородки, декорации и телевизионную аппаратуру, прямо на середину студии выехала сверкающая правительственная машина. Черную «ауди» с синим проблесковым маячком на крыше занесло, и автомобиль, казавшийся в помещении невероятно огромным, покачиваясь, завис прямо над распластавшимся на полу Ваней. Широкие двери машины разъехались, и наружу высунулся доктор Блюмкин.