Откуда ни возьмись, выскочил замминистра Янчук, схватил ошарашенных Машеньку и Даниила под руки и потащил в машину. Словно рыба, бесшумно открывая и закрывая рот, Даня тянулся в сторону брошенного дивами распахнутого кофра, но никто на это не обратил внимания, и миг спустя он и Маша сидели в машине.
– А где Ваня? – спросил доктор за рулем.
– Кажется, прямо под нами, – ответила Маша в тот момент, когда раздался треск и по машине заколотил искристый град автоматных очередей. Строй спецназа, неизвестно когда появившийся из-за декораций, открыл по ним шквальный огонь. Вадим Петрович Янчук схватился за ручку двери и уже хотел закрыть ее, но тут Машенька навалилась на него.
– Что вы делаете? – закричала она. – Там же Ванечка!
Несколько секунд министр и прачка неистово боролись, но старик победил, и дверь захлопнулась. Стало удивительно тихо, только глухой град пуль колотил по бронестеклу, оставляя на нем белые кляксы.
– Откройте! – приказала Маша.
– К сожалению, это невозможно, – сухо произнес толстяк и откинулся на спинку.
– Как это невозможно?! – выкрикнула Маша. – Он же погибнет!
Спецназ шарахнул по бронированной машине противотанковой ракетой, и «ауди», отнесенная взрывом на самый верх амфитеатра в другой конец студии, круша зрительские скамьи, кубарем покатилась вниз, обратно на сцену. Рухнув туда округлой крышей, она аккуратно перевернулась обратно на днище и, покачиваясь, как на амортизаторах, на магнитном поле повисла в воздухе.
После взрыва уши словно заложило ватой, и стало поразительно тихо. Двигаясь, как заводная кукла, Даниил распахнул дверь машины и, выйдя наружу, спотыкаясь, пошел за своей Русалкой. Перед ним беззвучно сверкали вспышки автоматических очередей, но для него их будто и не существовало. Он медленно ковылял на середину павильона, пока обо что-то не споткнулся. Это был Ваня. Он лежал на животе в разорванной одежде, вязаная шапочка наползла ему на глаза.
Даня отстраненно подумал, что должен помочь другу, и тут же возразил себе, что помочь ему уже невозможно… В этот миг дым немного рассеялся, и в десяти шагах Даня увидел вожделенный футляр. Перешагнув через тело, он двинулся в его сторону, и вдруг из ушей будто бы вынули пробки, и в сознание ворвался оглушительный треск. Даня испуганно рухнул на четвереньки, и тут же услышал еле различимый стон:
– Отрежь…
Даня вздрогнул и наклонился к губам товарища.
– Что? – переспросил он.
– Будь другом, отрежь, – попросил Ванечка Антисемецкий так, будто ему мешала нитка на рукаве.
На миг Даня ощутил что-то вроде досады за то, что товарищ оказался живым и отвлекает его от намеченного, но он тут же отбросил эту малодушную мысль, осоловело посмотрел на то, что просил отрезать Ваня, и невольно икнул. Речь шла о метре кишок, вывалившихся у того из раны в животе. Тут на друзей наползла тень черной громадины, и четыре руки втащили Даню, а затем и Ванечку в машину. Пока возились, мелькнула трассирующая пуля, и Вадим Петрович Янчук взвизгнул. Дверь захлопнулась, и вновь стало значительно тише.
– Поехали! – крикнул доктор, и, дав по газам, сделал крутой разворот.
– Русалка… – прошептал окончательно ошалевший Даня. – Русалка… – Но никто его не слышал и не слушал.
Разнося остатки студии, автомобиль набрал скорость и помчался через зал к окну. Сбив по дороге пару столов с компьютерами, он вылетел наружу и влился в оживленное воздушное движение Киева.
Город жил ночной жизнью, и автомобили струились по магнитным эстакадам реками бриллиантов и изумрудов. Основательно побитая «ауди» вошла в автоматический режим и понеслась от студийного кошмара прочь.
Ванечка лежал на полу в ногах у Дани. Запрокинув лицо и чуть улыбаясь, он смотрел, как за тонированными стеклами бешено мелькали путевые огни. Доктор Блюмкин перелез с водительского сиденья назад и возился с ранеными. Машенька мешала доктору, и он устал отпихивать ее от Ивана. Ванечка посмотрел на Даниила и, широко улыбнувшись, что-то сказал.
– Что?! – переспросил Даня, склонившись над ним.
– Я говорю, – тяжело промолвил Иван, – экипаж соразмерный.
Веки мусорщика сжимались от тяжести, словно он хотел спать. Даниил улыбнулся ему и посмотрел за окно. Он не знал, откуда взялась эта машина, откуда взялся в ней доктор, и что это с ними за кудрявый толстяк. Для него все было словно во сне. Свинцовая усталость навалилась на него вместе с томным ощущением безопасности. Даня запахнулся, поглубже забился в темный угол мягкого кожаного сиденья и тоже стал смотреть, как бесшумно струятся над машиной огни.