– А что так? – спросил доктор.
Бармен с сожалением развел руками:
– Увы, она покончила с собой…
Доктор, соболезнуя его горю, покивал и осушил стаканчик грейпфрутового коктейля. Потом, поморщившись и помотав головой, вновь посмотрел в конец зала, где заинтересовавший его тип уже в одиночестве лежал лбом на столе. Бармен, не спрашивая, доктору повторил.
– Простите, но все же по поводу вон того… – продолжил, было, расспросы Блюмкин, но бармен уже обслуживал другого клиента. – Э… – бессильно добавил Аркадий Эммануилович и вновь уставился сквозь клубы табачного дыма на чем-то заинтриговавшего его пьяницу.
Доктор выпил еще, а затем, пошатываясь и хватаясь за плечи сидящих за столиками посетителей, побрел по проходу выяснять, чем же зацепил его этот гражданин в костюме. Подойдя, он схватил его за короткие потные волосы, поднял… И тут же в ужасе уронил. Голова мощно стукнулась лбом о стол и сказала:
– Ой.
– Но этого не может быть! – вскричал доктор. – Ванечка, это ты?
– Я, – ответила голова, не поднимаясь.
– Но как? Ты же скончался у меня на руках! – показывал свои ладони и растопыренные пальцы доктор. – На телестудии в Киеве мы подобрали тебя раненого. Но в машине ты умер!
– Уж чего Бог положил, того, как говорится, не переменить, – ответил Ванечка с полуоткрытыми глазами, икнул и весомо добавил: – Простите, доктор за откровенность, но что же тут удивительного? Ведь вы тоже, как вы выражаетесь, скончались. Вот мы с вами тут и встретились.
– И действительно, – согласился Аркадий Эммануилович, вдруг в полной мере осознав этот факт, и утер платком пот со лба. – Действительно. Так и есть.
– Ну, так дайте, Аркадий, как вас там по батюшке, я вас расцелую, – сказал Ванечка. Доктор рухнул в его объятья, и они с грохотом скатились под стол.
– Я сегодня случайно прочел ваши имена в некрологе, – рассказывал Антисемецкий, когда они уже выбирались из бара. – Сразу решил наведаться. Вот, даже костюмчик позаимствовал. Разволновался, конечно, а когда дошел до «Атлантиды», решил, перед тем как подниматься, для смелости пропустить грамм сто пятьдесят-двести. Тут подошли ко мне две интересные женщины… Две гражданочки подошли… Закурить попросили, то да сё… – сведя брови и потупившись, закончил свой рассказ Иван Петрович, вывернул карманы и оттуда выпала пачка папирос.
Случилось это в просторном лифте, как раз в тот момент, когда консьерж нажал на кнопку, и кабина с шестью пассажирами тронулась вверх. Ванечка стал нагибаться за папиросами, пукнул, и тесный ему пиджак лопнул посередине спины.
– Ой, – сказал мусорщик.
Лифт звякнул и остановился, двери разъехались, пассажиры повалили вон, а консьерж незаметно утер рукавом ливреи слезу.
– Так даже свободней будет, – стараясь не дышать носом, успокоил товарища доктор, имея в виду пиджак.
– Точно, – обрадовано согласился Ванечка и пукнул еще раз.
– Мерзавцы! – выскакивая из лифта, бросила им замыкающая старушка.
Для Дани с Машей появление Ванечки также явилось шоком. Первое время они боялись к нему прикоснуться и не верили, что это действительно он. Но когда Ванечка переоделся, воспринимать его стало значительно легче.
Как оказалось, работал он здесь, как и раньше мусорщиком. Плюс ко всему он разыскал тут нескольких пустолазов со станции «Русь», и с ними в основном и общался.
– Но, – говорил Ванечка, – тебе, Даня, лучше от них подальше держаться. Всё они никак забыть не могут, что ты контейнером станцию разнес. Тогда-то их в космос и выбросило. И сразу – сюда.
– И все-таки здорово, что мы снова вместе, – сказал Даня, обнимая товарища.
– Да, потосковали мы по тебе, – улыбнулся доктор. – Что там теплые моря и заграница, когда близкого друга рядом нет.
– Эх, – скромно потупился Ванечка. – Зато вы, вот, государя видели, – он мечтательно улыбнулся. – Мало того! За одним столом с ним сидели. А все-таки, как же так получилось? – и он сделал туманный жест рукой в районе горла.
– Не знаю, – пожал плечами доктор. – Кажется, что-то не то было с водкой.
– Паленая? – удивился Ванечка.
Доктор, пряча глаза, снова пожал плечами, а Даня заметил:
– Жалко все-таки, что мы с царем не попрощались.