Луна спряталась за бугор, когда тварь угодила в овраг шире и глубже прочих. Обрушилась вниз, проскакала по сугробам и без передышки вскарабкалась обратно на поверхность. Вдруг перед ней точно распахнулись ворота: в глаза ударил электрический свет окраины. Только тут гостья остановилась и перевела дух, готовясь к последниму броску.
Затем, скользнув мимо темной автобусной остановки, она скрылась во тьме нужного ей подъезда. Крупными хлопьями повалил и завертелся от порыва беззвучного ветра снег. Предательская ночь осталась такой же тихой.
Тень промчалась через пару темных лестничных пролетов и остановилась, чтобы отдышаться. Вдруг рядом зашипела кошка, и дрянь метнулась в мусорный закуток, где и притаилась, слившись с мраком.
«Я рядом», – прогнусавила она почти добрым, почти женственным голоском, направив его в сон позвавшей ее девочки.
Люба услышала ее и тут же проснулась – так, будто вынырнула из воды.
– Кто это? – спросила она.
Холодок пробежал по ее влажной спине, и она постаралась не шевелиться, лишь повыше натянув одеяло.
«Чувствуешь меня?» – ехидно поинтересовалось нехорошее предчувствие.
– Да, – одними губами сказал девочка, не смея вздохнуть. – Я чувствую, как что-то ползет. Что-то пробирается по ступенькам.
Дрянь подкрадывалась все ближе и ближе. Вот она поднялась на верхний этаж и, воровато оглянувшись, приникла к железной двери.
«Боже, прости меня, я не хотела!» – взмолилась в отчаянии отроковица, видя внутренним взором, как тварь всовывает кусочек себя в замочную скважину и пытается стать отмычкой. Щелк! У нее получилось. Щелк… Щелк… И дверь, скрипнув, приотворилась.
– Спи, – приказала явившаяся из леса дрянь. – Спи!
И в Любином сне вместо нее в квартиру проскользнул маленький нестрашный суетливый карлик. Пыхтя и бормоча, он пробежал в своих мягких сапожках через коридор и протиснулся в щель между косяком и Любиной дверью. «Динь-динь», – звякнули бубенцы у него на колпаке.
– Ах, это все-таки сон! – сразу поняла обманутая девушка и с усмешкой встретила своего гостя: – Ну, иди сюда, мой тайный кавалер.
Тот, опасливо вжав голову в плечи, осторожно приблизился к ней. Во сне она хотела схватить карлика за нос… А наяву дрянь втянулась в ее безмятежно посапывающие ноздри.
«Теперь у тебя будет много колдовской силы, ты будешь завораживать и внушать все, что захочешь, – пообещала вселившаяся в девушку тьма. – Спи».
– Мы столько времени были вместе, – воскликнул отец Анджей сердито, – и ты ни разу, ни разу не рассказывала мне всё это!..
Остальные слушатели смотрели на нее испуганно. Люба вздохнула.
– Да, – сказала она. – Ведь я была одержима. Только сейчас, когда душа моя кое-где побывала и очистилась, я и могу все это рассказывать. А тогда… Тогда я даже испекла тот самый пирог, чтобы ты окончательно стал моим невольником, и я смогла бы с твоей помощью вырваться из дома… А на тебя мне было наплевать. Уж прости, Коза.
– Ужас! – передернуло аббата.
– Но ты не приехал.
– Ты же знаешь, меня не пустили родители… Они боялись, что ты собьешь меня с верного пути и уговоришь поступать в космическое училище вместо художественного… Впрочем, так и случилось…
– Да, – кивнула Люба. – Но ты бы и не застал меня. Ведь мамочка отдала меня двум попам-маньякам, чтобы они отвезли меня в приднестровский Свято-Зачатьевский монастырь изгонять беса… А пирог вместо тебя со своим психованный дружком-дьяконом съел он, – указала она на Блюмкина. И мы вместе сбежали от экзерциста Зосимы. Я прожила с ним почти год, он катал меня по Европе, изображая то папочку, то мужа, а потом я удрала и от него, и все-таки отправилась во Львов…
Аббат смотрел на нее с ужасом. Но ее как будто даже веселило это.
– И надо же случиться такому совпадению, чтобы прямо на вокзале нос к носу столкнуться с тобой…
4
Когда садишься в свадебный паланкин,
поздно прокалывать дырочки в ушах.
– Да, – сказал аббат, хмурясь. – С момента встречи с этой девушкой вся моя жизнь пошла кувырком, вся она подчинилась ее прихотям. Нет, я ни о чем не жалею, но хоть я и не знал о ее связях с нечистой силой, я чувствовал, чувствовал, что что-то не так.
– Про-про-простите, – вдруг вмешался Даня. – А как же я? Ведь я тоже лю-лю-лю… – и он затравленно глянул на Любу. Та ответила ему таким взглядом, что он весь сжался.