Взвыла тревога, и в гараже замигал красный тревожный свет. Коза подумал, что попался, и ему сразу стало стыдно, что он хотел так нехорошо поступить с оказавшими ему помощь американцами. Он даже решил, соврать, что просто хотел попрощаться с любимой яхточкой. Но как раз в тот миг, когда в отсек влетела вооруженная до зубов морская пехота, люк гаража начал медленно открываться.
Анджей Коза включил двигатели, схватился за штурвал и, выжимая рычаги ускорения, начал выруливать со стоянки. Он никогда не имел отличной оценки за вождение корабля, ему всегда не хватало этакой бесшабашности, но зато он всегда был точен и предельно корректен. Сейчас же он, с искрами шаркнувшись о стоящий рядом мини-звездолет «Линкольн», ударил по газам и как пробка из бутылки шампанского вылетел из полуоткрывшегося люка.
«Эх, не видит сейчас меня моя маленькая безалаберная Любушка, – подумал он. – Уж ей бы это точно понравилось…» И еще он подумал, что, если бы дал волю этой стороне своего характера раньше, возможно, все обернулось бы как-то по-другому… «Но, нет, – осадил он сам себя, – должен же был хоть кто-то в семье ратовать за порядок…»
Оглянувшись, он увидел, что борта мирного белоснежного лайнера в нескольких местах раздвигаются, и из них выползают стволы боевых орудий. «О, Езус! – дошло до него, наконец, – я теперь – международный преступник, и жалеть меня не станут!»
Когда в его сторону пустили две реактивные самонаводящиеся торпеды, ему успешно удалось увильнуть лишь от первой, и она, потеряв цель, ушла в глубокий космос. Вторая тоже не врезалась в яхту, но когда она была близко к ней, ее детонатор по-видимому активировали вручную, и «Полонез» получил мощный компрессионный удар сжатыми газами.
Приборная доска полыхнула огнем, свет померк, лобовое стекло покрылось паутиной трещин, стеклопакет не выдержал, и с хрустом лопнул. Образовавшаяся щель вмиг со свистом высосала из кабины весь воздух. Коза схватился за горло, и его тело в подбитой и искореженной яхте умчалось в бесконечную пустоту.
Догонять его никто не собирался: американцем не нужен был ни этот польский корабль, теперь уже ставший металлоломом, ни бесплатные погребальные хлопоты. Порок был наказан, и этого им было достаточно.
«Ты слышал, Боб, что учудил наш вчерашний белый?» – спросил один толстый негр другого. «Еще бы не слышать, Эдди, – отозвался другой, выпятив презрительно губы. – Глупый белый брат, мы же говорили ему, что нельзя держать это дерьмо в себе». И, с пониманием покачав головами, они браво хлопнулись сначала левыми, а потом правыми ладошками. «Нездоровая пища…», – передразнивая поляка, добавил Эдди.
6
Хочешь дождаться, пока кто-нибудь поймает рыбу,
– садись на телегу, которую тащит осел.
Долго болталась в темном космосе искореженная беленькая яхточка Анджея Козы, пока всей своей гнетущей громадиной не навис над нею неизвестный летательный аппарат, формой напоминающий чугунный утюг.
Шумно топая по металлическим решетчатым мостикам, кто-то грузно пробежал в полутьме его недр и, вильнув массивным хвостом, неуклюже пролез в рубку управления. Там когтистые пальцы ловко забегали по приборной доске, двигая крючковатые рычажки и тыкая в чуть светящиеся во мраке мутно-зеленые кнопочки в углублениях. Отрегулировав свое положение в пространстве, ржавый корабль застыл.
Существо в рубке замерло и заворожено придвинулось к иллюминатору. Потом, не глядя, положило когтистую пятерню на торчащую из панели шипастую полусферу джойстика и, вращая ею, стало управлять огромным сачком на конце суставчатой телескопической удочки, высунувшейся из брюха корабля.
Захватив яхту, сачок быстро втянулся обратно в брюхо, как язык поймавшей бабочку ящерицы.
– О Боже!!! – воскликнул Анджей Коза прямо в огромную любопытно моргающую зеленую морду нависшего над ним чудовища. – Дракон!!!
Поначалу ответом ему была лишь настороженная тишина. Озадаченное существо, приоткрыв пасть с рядом мелких острых, как шипы, зубов внимательно прислушивалось к человеку. Затем в голове Анджея прозвучало:
«Мы не дракон, мы хамелеон, – пупырчатый гигант быстро моргнул, и хоть ответ этот и вошел в мозг Анджея без звука, воспринимался он в точности так, словно фраза была произнесена беззлобным и каким-то даже глуповатым ломающимся тенорком. – Так, во всяком случае, вы называете очень близкий нам вид, обитающий на вашей планете».