Помещение это не имело сколько-нибудь внятной формы… Скажем так, снаружи оно напоминало бы вытянутую грушу с одним приплюснутым боком и с загнутым острым концом, к которому, как черенок, и примыкал гофроканал. Но понять это изнутри было почти невозможно… Ни о каких «укромных уголках» тут не могло быть и речи.
Система, с которой «зал» пересекали металлические решетки и лестницы, не просматривалась, и, скорее всего, ее просто не было. Монахи расползлись по этим решеткам и устроилась на них в самых неожиданных позах, умело пристегнувшись ремнями к прутьям и перекладинам. Они явно находились тут не впервые.
– Дети мои! – прозвучал в шлеме голос аббата. – С покаянной молитвой отправляемся мы спасать землю русскую от чужеземного чудища. Аминь!
– Аминь! – откликнулась братия.
– Можете снять шлемы, давление нормальное, – сказал аббат. – С богом!
Монахи и наши герои принялись стягивать с себя гермошлемы, и в тот же миг несуразное помещение наполнилось гулким ревом и дребезгом. Даня поискал глазами Любу, но не углядел даже ее симпатичного комбинезончика.
Гул нарастал, потом на пассажиров навалилась перегрузка, почти как в «Айболите». Одни повисли на ремнях, другие опасно стояли на горизонтальных железяках, крепко уцепившись за вертикальные, кое-кто скорчился на полу.
– Ых-х-х-х… Двоечник! – выпучив глаза, прохрипел непривычный к таким вещам Блюмкин. – А еще в училище Львовском…
Но он не договорил.
– Да какое там училище?! – не без гордости в голосе воскликнул знакомый уже Данечке послушник, державшийся неподалеку. – Разве ж такому научат! Отец Анджей сию инопланетную технику самостоятельно освоил!
– Инопланетную?
– А какую же? – отозвался парнишка. – На этой-то посудине и доставило его в Солнечную систему бесовское отродье, что ныне правит Россией!
«Понятно тогда, почему корабль такой для людей неприспособленный», – подумал Даня.
– Мы на этом судне в иные миры летаем, чудищ собираем – для опытов, – продолжал словоохотливый юноша. – Аббат их повадки изучает, дабы впоследствии с оными бороться проще было.
– И как же это ваш распрекрасный отец Анджей позволил упомянутому бесовскому отродью престол занять? – желчно спросил Блюмкин.
– Всему свой срок, – отозвался юноша. – Нас отец Коза давно уже к этой миссии готовил. А на время, ежели для дела надо, и с дьяволом в союз войти можно.
– А я вот про что хотел спросить, – вмешался Ванечка. – Если вы в иные миры на этом корабле летаете, чего ж он от Луны до Земли целый день ползет?
– Так одно дело – в миры, другое – меж планетами, – хмыкнул послушник. – К звездам-то мы на гиперпространственном приводе: р-раз, и там! А с планеты на планету – на простой реактивной тяге, и тут сия посудина не лучше наших земных.
– Во как… – покачал головой Ванечка уважительно. – Хитрó…
Тем временем перегрузка начала спадать, а вскоре и вовсе наступила невесомость. Отцепившись от предназначенной для когтей ящера арматуры, монахи, кувыркаясь в воздухе, загомонили. Кое-кто разоблачился. Внезапно вдалеке между скафандров и молочных ряс Даня углядел серебристый силуэт. Сердце его снова заколотилось… Но он сообразил, что комбинезон пуст. И тут же увидел Русалочку. Она плыла прямо к нему – такая, какой он привык ее видеть – застывшая в изящной позе с отрешенным лицом. Одета она была, как сперва показалось Дане, в просторную шелковую пижамку, но, приглядевшись, он понял, что это кимоно.
Только было он хотел полететь ей навстречу, как, заставив его вздрогнуть, прямо над его ухом раздался скрипучий голос пана Козы:
– Не пора ли нам обсудить наши планы, дети мои?
– Вы разве не управляете кораблем? – удивился Даня.
– Теперь до самой посадки – на автопилоте. Толковая техника.
– Почему вы держите ее в тайне? – спросила Машенька.
– А готово ли человечество к межзвездным путешествиям? Когда-нибудь я расскажу вам, с чем мы столкнулись в иных мирах… Нет, – лицо его приняло зловещее выражение, и он покачал головой, – человечество не готово. Так же, как и к бессмертию. Кстати, наша реанимационная машина находится сейчас тут, на корабле, в том самом отсеке, в котором она была, когда меня оживил ящер.
– А нельзя было хоть немножко приспособить этот корабль для людей? – сердито проворчал Блюмкин, которому уж очень нелегко далась перегрузка. – Раз уж вы на нем летаете…
– Вы имеете в виду пуфики и подушечки? – усмехнулся аббат. – Межзвездные перелеты длятся минуты, а бόльшая часть времени полета между планетами проходит в невесомости. Вам было бы легче, если бы вокруг вас плавали все эти ненужные предметы?