А может это моя паранойя нагнетает, а моя любимая тетя заботиться лишь о нашем народе. Ну-ну. Взваливать сейчас на себя корону я не планировала, но как решить проблемы, тоже пока не представляла. Ладно, подумаю позже об этом, а пока…
Я вышла из воды, вытерлась насухо и пошла в раздевалку переодеваться. Мимо меня прошли слуги к бассейну за телом на скамье. Потом его унесли и меня мало волновало куда и зачем. Пускай у Халифы голова болит. Я же пошла готовиться к аудиенции с богиней. Вопросов накопилось много, а ответов не было ни одного.
В комнате меня встретили мои мужчины. Описав им свои злоключения, я поведала о сегодняшней аудиенции ночью. Рэй тут же вызвался:
— Я буду тебя сопровождать.
Син уверенно стал с ним рядом, всем своим видом говоря, что избавиться мне от них не получится. Я лишь вздохнула.
— Ладно, но будете сидеть в уголке и не отсвечивать. Мне надо подготовиться.
День пролетел незаметно. Меня одели в легкую тунику, волосы расплели и шёлковой волной распустили по спине. Сейчас я больше походила на греческую богиню, чем на халифатскую девушку, но суть была не в этом. Рассадив своих мужчин, также в легких тогах и сандалиях на босу ногу по большим подушкам недалеко от себя, но убрав их из центра комнаты, я занялась главным.
Помещение представляло собой большую террасу, наполовину скрытую потолком комнаты, наполовину балкончиком выходившую вокруг. Посреди комнаты стояла большая бадья с морской водой, стоящая ровно по центру открытого пространства, чтобы лунный свет отражался в воде. Вокруг стояли треноги с курящимися в них благовониями. Не знаю состав, но пахло приятной терпкостью.
Я сидела рядом на подушке, под лунным светом, приводя в порядок мысли, чувства, эмоции. Настраиваясь на разговор, я мысленно призывала богиню услышать меня. Но ничего не происходило долгое время. По ощущениям, близилась полночь, но я так и не получила ни намека на связь.
Выдохнув, я открыла глаза, рассеянным взглядом поискав моих спутников. Изначально сидевшие по обе стороны от меня, теперь они находились рядом и не сводили с меня напряженных взглядов.
— Ну как? — тихо спросил Рэй.
— Ничего, — в тон ему ответила я.
— Попробуй обратиться к богине в воде. Ты же русалка, — предложил Син.
Порой такие простые решения не приходят к нам в голову сами. Им требуется толчок. И как я сама не додумалась позвать мать в своем истинном облике?
Я резво вскочила, и меня тут же повело в сторону. Коленки от долгого пребывания в одной позе затекли и отказывались служить так резко. Но меня подхватили за руки, когда я отчаянно взмахнула ими, пытаясь сохранить равновесие.
— Тшш, тише ты, нос разобьешь, — ухмыльнулся мой ангел, предвидя мою шебутную натуру.
Они помогли мне забраться в воду, поддерживая за руки с двух сторон. И хотели уже отойти в стороны, как я что-то почувствовала, едва коснулась воды. Крепко сжав их руки в своих, я дала понять чтобы остались подле меня. Меняя облик, тихо шипела от боли, пока они крепко держали меня за руки. Но я чувствовала связь. Она незримой нитью связывала меня с богиней, проходя через центр груди, где раньше висел медальон и плавно перетекающая через ладони в моих мужчин. Была и третья нить, клубком свернувшаяся в груди и ждущая своего часа. Что это?
Глава 24. Разный взгляд на вещи
«Третий якорь, дитя».
Я вздрогнула, а мои мужчины удивленно переглянулись и уставились прямо на меня. Они ее слышат? Они одновременно кивнули мне, подтверждая, что не только богиня сейчас слышит мои мысли. Только ее ответ не сразу дошел до меня. Якорь? Какой еще якорь?
«Один якорь дает возможность раскрыть твою силу, второй — приумножить, а третий — обуздать и направить. Но торопись, процесс уже запущен и его нельзя прервать».
«Мне не понятны твои слова, великая Мать. Какие якоря я должна найти?» Ответом мне послужила одна из нитей, вспыхнув неоново голубым, связывая меня и Рэя. Мне обожгло вторую ладонь и только Син не дал мне вырвать руку, крепко сжав и переплетя наши пальцы вместе. Столб лунного света освятил нас, как тогда в лагуне и нить между мной и Сином засверкала насыщенным цветом морской волны. Тихий щелчок заставил нас всех вздрогнуть, и ошейник Сина раскрылся и опал к его ногам, пеплом истаивая на полу и не оставляя после себя ни песчинки.