Рэйган, после обращения в тритона
Как такое вообще могло произойти? Меня, дракона, превратили в рыбу! Она попрала все законы магии и физики! Чертова русалочья магия вообще не поддавалась никаким правилам и законам. Они творили что хотели и как хотели.
Была бы у меня шерсть, от этой мысли она бы встала дыбом по всему телу, но увы, сейчас я был скользким страшным представителем рыбьего народа. Не то, чтобы я жаловался, мне моя жена нравилась в любом обличии, но себя я скользкой рыбой не представлял вообще. Я дракон! И пусть у меня были острые зубы и когти, по сравнению с тем, что было раньше, это как капля в море. У кота тоже есть когти и клыки, но что он сделает против тигра?
Погруженный в свои невеселые размышления, я не сразу сообразил, что меня насторожило после того, как мы отплыли. Весь мой пыл иссяк моментально, стоило ей приказать нам голосом. Это сила королевы или сирены? Она повелевает морем так? Своей волей? Тогда у ее тетки нет и шанса. Однако…
Догадка, поразившая мой отупевший от происходящего мозг, чуть не заставила меня вывалиться из седла и не зависнуть одному посреди толщи воды: «сила, что будет только расти, в конце концов убьет тебя, если не найти третий маяк». И я понял что происходит. У драконов переизбыток сил забирала истинная, оттягивая на себя лишнюю магию, сводящую с ума дракона. У кого не было якоря – предпочитали складывать крылья над ущельем и погибали, чем потом умирать в агонии физически. Но у Аи были уже два якоря, я боялся, что ей будет плохо, кровь там будет идти, усталость, истощение. А она погибала ментально. Умирала ее душа, то что делало ее нашей девочкой, нашей сладкой женой, чистой и невинной душой. На нее было приятно смотреть, ее было безумно приятно касаться.
Но теперь? Искоса глянув на плывущую впереди фигуру, я с ужасом осознал, что не испытываю той странной болезненной привязанности, что обычно. Да, она была все такой же привлекательной, но… Это но заставило мою чешую все-таки встопорщиться от ужаса.
Если мы с Сином не найдем нам третьего в союз, боюсь, так и останемся на побегушках у … рыбы. Холодной, красивой, но абсолютно не подходящей нам особе.
Глава 30. Капкан
Ая Нами
Очнулась я резко, будто включили лампочку. Осмотрелась осоловевшим взглядом, не понимая ни где я, ни что происходит. Я же корабль осматривала с телами матросов, вроде бы. А я тут голая лежу, в чем мать родила. С ногами. Что происходит?
Я была в стеклянной сфере, больше похожей на яйцо. Она была прозрачная, но за ней не было ничего видно, какая-то сине-серая хмарь, мутными волнами лениво перекатывалась а толстыми стенками. Потрогала руками. На ощупь даже сразу и не скажешь, холодная она или теплая. Откинула назад водопад волос, плащом раскинувшихся подо мной, когда я лежала. Посмотрела наверх.
Сверху импровизированного яйца были отверстия, через которые были протянуты два толстых каната: один черный будто в мелкие перышки, отсюда не рассмотреть, слишком высоко, второй стального цвета, отливающий голубым. Они равномерно располагались над моей головой, соединяясь над крышкой яйца в некий узел, который мерно пульсировал, будто второе сердце. Сам собой напрашивался и третий канат, разум самостоятельно дочертил недостающую часть, но его не было и глазами я проследила то место, откуда он должен был бы быть.
Трещина, широкая и пустая была мне ответом. Ничего не понимая, я встала. Что это за место? Внезапно, за стеклом началось шевеление и в эту дыру полилась вода. Температура меня не смущала, а вот нарастающая паника кричала, что я тут захлебнусь, если не предприниму попытки освободиться.
Пытаясь не орать от ужаса и взять себя в руки, осмотрелась. Яйцо было девственно чистым, ни камешка, ни стеклышка, ни моей одежды, чтобы заткнуть дырку и хоть как-то продержаться, не захлебнувшись. Волосами тоже не вариант, слишком велико было отверстие, да и не доставала я пока до него, как ни пыталась.
Вроде бы опытная женщина, не девятнадцатилетняя девчонка без капли мозгов, но обратиться к внутренней силе меня даже не потянуло сперва. Будто я снова простая женщина из русской глубинки, выбившаяся в люди и прогрызающая себе путь среди чванливых мужиков, снисходительно посматривающий на любые твои идеи.