И вдруг вокруг вспыхнуло множество свечей. Из-за застилавших глаза слез, Саше казалось, что вся комната пылает!
- А ты силен, брат! Такую .... затащить в постель!- послышался грубый мужской голос, употребивший неизвестное Саше, но явно неприличное слово.
- Дюжина шампанского твоя!- это был еще кто то.
Саша дёрнулась, вырываясь из рук Дмитрия.
- Эх, братцы! Что ж вы? Всю "вечерню" мне испортили!- Дмитрий со сбившимся галстуком раскинулся на кровати. Вокруг стояли трое мужчин с неприятными улыбками.
- Так, братцы, - снова тот же грубый голос коренастого человека с длинными немытыми волосами,- кто первый поймает "дичь", тот ее и....
Саша не поняла последнего слова, но поняла, что ей надо бежать! Она заметалась по комнатам, пытаясь найти выход. На счастье почти сразу она выскочила на кухню и увидела дверку, выводящую на черную лестницу. Уже распахивая спасительную дверь, девушка почувствовала, как ее ухватили за оборку на юбке. Затрещала ткань, Саша рванула... И освободилась!
Падая, поднимаясь, раня пальцы и расшибая в кровь колени, она мчалась сначала по лестнице, потом по темному внутреннему дворику, сопровождаемая криками и свистом!
Лишь за полночь ей удалось пешком, прячась от прохожих, добраться до дома, где они с генералом снимали квартиру.
Выплакавшись на груди старика, она уговорила его уехать домой тотчас же!
Встреча
- Агапка! Самовар ставь! Что застыла?- донеслось из гостиной. Хозяйка явно была в радостном возбуждении.- Гость на пороге, а у нас и угощение не готово!
- Что Вы, матушка Аграфена Титова! Нежданный гость хуже татарина! Я и не рассчитывал на столь сердечный прием! Уж, извините. Явился, как снег на голову! - этот голос, немного рокочущий и сейчас полный добродушия Саша узнала бы из тысячи. А узнав встрепенулась, напугав воспитанницу.
- Саша, что случилось?- Варенька спрыгнула со стула, подбежала к ней и погладила тонкой ладошкой по плечу. Добрая девочка и чуткая, не в пример брату и матери.
- Я... Вроде лису в кустах увидела! - неловко соврала Саша.
- Нет. Это мой Рыжик! У него лапа была сломана. Я его выходила. Вот он теперь и живет под беседкой. Я его кормлю, - повеселела Варенька.
Саша выдохнула, собралась с мыслями.
"Если я не ошиблась, то как я выйду к нему? А, может, и не придется? Выпьет чаю, поговорит с барыней и уедет? Все обойдется," - думалось ей, но внутри словно что то твердило, что не обойдется.
Так и вышло.
- Дмитрий, Дмитрий! Все по заграницам путешествуешь. К нам носа не кажешь, - заговорил уже сам Александр.
- И тебе не плохо бы побывать, ну, хоть в Берлине или в Вене, не говоря уже о Париже!- засмеялся Барятьев.
- Где уж мне с моим хозяйством! Батюшка болеет, заниматься им не может. Не на маменьку же, слабую женщину, все оставить.
- Да, где ж самовар-то!- восклицает Аграфена Титова и в тот же момент видит Сашу.- А ты, бездельница, что сидишь? Не видишь, рук не хватает? Вон поди, помоги на стол накрыть!
- Это не моя обязанность, - пытается оправдаться Саша, но барыня вдруг краснеет от гнева, топает ногой.
- Ишь, выискалась цаца! Не ее обязанность! Вот, батюшка, Дмитрий Алексеевич. Купил тут мой Сашенька девку в горничные Вареньке. Денег не пожалел. А она ни дела не знает, ни страху не ведает. Уж на конюшне за строптивость бита была, а все туда же!
- Сашка! Я кому сказала? Поди стол накрой!- снова сорвалась на крик барыня. Пришлось Саше идти в столовую. Варенька, конечно, побежала за ней.
Пока расставляли посуду, разные варенья и пироги, ни гость, ни хозяева в столовой не появлялись. А вот когда Антипка внес здоровенный пузатый самовар, в дверях появились барыня под руку с гостем.
Дмитрию хватило одного взгляда на пытавшуюся ускользнуть из комнаты Сашу, чтобы узнать ее и удивиться.
"Неужели? Этот персик - крепостная? Знать бы раньше, денег бы на нее не пожалел,"- подумал Барятьев, мысленно облизываясь. "Да и у Александра перекупить можно. Он, поговаривают, после отца расстроенное имение восстанавливает. Деньги, чай, нужны. А я много предложить могу!"
После беседы с хозяйкой за самоваром два друга уединились в кабинете Александра.
- А , я смотрю, ты своим привычкам не изменяешь. Эдакий бутон у себя в доме завел!- хохотнул Дмитрий, выбирая сигару.
- Варюше горничную искал. А эта еще и ученая. Языками с сестрой занимается,- почему то тон, с каким Дмитрий говорил о Саше, не понравился Орлову.
- Ну, а сам? Неужто еще не распробовал? Полно, братец! Не узнаю тебя!- и снова слова оставили сальный след на душе Александра.
- Да, ну ее! Больно строптива!- но воображение его уже рисовало картинки, достойные будуаров столичных дам полусвета.
- Тогда по что она тебе такая? Продай тому, кто эту кобылицу укротить сможет, - Дмитрий уже потирал руки, предвкушая скорую добычу, но Александр вдруг набычился.
- Еще чего? Не для продажи куплена! Пусть за Варей ходит! - он из подлобья посмотрел на друга и заметил, что тот словно хочет что то сказать, да не решается. - Ну, чего мнешься? Коли есть что сказать, говори.
- Ты у кого ее купил?
- У Дормидонтова. У него дядя умер, оставил наследство этому бездельнику. А тот проигрался. Вот и продает все, что есть.
- Знаю Дормидонтова. И про твою Сашку кое что от него слышал.
- Неужели?- удивился Орлов.- Рассказывай.
- Одно скажу. Зря ты такой девке сестру доверяешь. Сашка эта сначала со старым генералом жила. По заграницам с ним ездила. Впрочем, там не только Тенешева ублажала, говорят. Потом Дормидонтов ее "пользовал", пока она не попыталась его обокрасть. Ну, сам понимаешь. Это мне Евграфий рассказывал, когда в подпитии был. Говорил, что хочет спровадить ту Сашку, продать да подороже. Уж с борделем в губернском договорился. Ан, ты нарисовался! Но, если продать надумаешь, я за таких мирмизеток, ты знаешь, плачу хорошо.