Первая жертва
На утро по дому разнеслась страшная весть.
- Барыня занемогла! Жар такой, что впору не доктора, а священника звать!- шептались бабы на кухне.
Александру о болезни матери доложил личный лакей.
- Когда стало известно?
- Дык, как Фроська к ей в покои вошла с умыванием, так и увидела, что барыня-то не в себе. Бает, что в бреду барыня. Вас все звала и причитала, мол, что Вы наделали. Уж не знаю, о чем она, только не к добру хвороба эта!
- Вон пошёл! Раскаркался, что старый ворон!- Александр прогнал слугу, натянул сюртук и поспешил к матери.
Барыня и впрямь была плоха, но уже ничего не шептала. Она лежала пластом, не в состоянии даже руки поднять. Смотрела перед собой сухими блеклыми глазами и молчала.
- Маменька, как Вы? За доктором я уже послал. Может воды Вам или морсу приказать?- он тронул больную за руку и отдернул пальцы.
Показалось, что ее кожа обжигала. Но такого не могло быть! Видимо, ему снова что то померещилось.
- Барин, священника, может, позвать? - вхххххыжимая мокрое полотенце и снова возвращая его на лоб барыни.
- А ну, цыц! - рявкнул он на девку, а сам подумал, что, возможно, она права.- Доктор приехал?
Но пришлось ждать ещё почти час, пока за окном не послышался мерный цокот копыт и скрип колес повозки доктора.
А потом ещё полчаса, пока матушку осматривали.
- Плохи дела, Александр Васильевич, - доктор вошёл в гостинную, где ждал его хозяин дома.- Удар. Не знаю, что повлияло, но думается мне, что напугал ее кто то.
- Напугал?...- Александр замер, вспомнив искаженное диким страхом лицо маменьки в его окне в прошедшую ночь.
- Да. Оно, может, и само бы однажды случилось. Только позже. А, может, и никогда. Аграфена Титова была расположена к этому недугу. Но таких много, да не все от удара Богу душу отдают. Иные лет по семьдесят живут, и ничего, - развел руками Зубарев.
- Что можно сделать? - Александр не хотел принимать как данность весть, что мать при смерти.
- За священником послать. Медицина тут бессильна, - Зубарев покачал головой и, не взяв гонорара, медленно пошел к выходу.
- Федота к батюшке пошлю...- кивнул забившейся в угол козетки Варюше Александр.
- Братик... Мама умрёт?- только сейчас Александр обратил внимание, что Варюше сидит тут одна,без своей наставницы.
- А Саша твоя где?- спросил он, боясь отвечать на вопрос сестры.
- Не знаю. Я ее сегодня не видела...- всхлипнула девочка.
- Сейчас, Варенька. Посиди здесь. Я Глашку пришлю...
Он вышел на крыльцо, отдал распоряжения кучеру и горничной, поискал глазами Сашу.
- Где эта ....- успел произнести он, когда кожей почувствовал за спиной чье то присутствие. Он обернулся и отступил на шаг.
- Вы искали меня?- Саша, спокойная, даже строгая, в темном платье, словно предчувствуя будущие похороны, бесшумно оказалась рядом с ним.
- Да. Где ты ходишь?- выговорив это, Александр сглотнул ком страха и заговорил уже более уверенно.- Барыня при смерти, Варенька без присмотра. Где ты пропадаешь?!
Она не испугалась его тона, лишь чуть выше вздернула подбородок, заглянула ему в глаза и ответила:
- Я в лесу была. На рассвете травы собирала. Думаю, что смогу помочь барыне. Только...- он не отрываясь смотрел в некогда теплые вишнёвые глаза, ныне ставшие стылыми, темно-серыми, холодными.
- Только?
- Я хочу вольную, - сказала она все так же спокойно, не отрывая взгляда от его лица.
- Вольную? С ума сошла?
- Что Вам дороже? Жизнь собственной матери или потеря денег, заплатили за меня Дормидонтову?
Холодный, липкий, неостановимый страх расползался по телу, по сознанию.- Матушка выживет и выздоровеет, и я тебя отпущу, - хрипло согласился он, с трудом закрывая глаза и разрывая их зрительный контакт.
А когда он открыл глаза, Саши рядом не было.
Через сутки Аграфена Титовна начала понемногу двигать руками и головой. Через неделю окончательно пришла в себя и произнесла первые слова. А ещё через две - она села на кровати без посторонней помощи и сама поела.
- Саша! Маменька выздоравливает!!- Варюша козой скакала по дому, радуясь счастливой перемене.
А Саша тихо улыбалась ставя на тумбочку у кровати больной новый отвар.
Как и обещала Саша, Аграфена Титова к концу лета почти во всем восстановилась. Лишь речь ее была не слишком связной. Ну, да этого никто не замечал.
Однажды в начале сентября в их поместье прибыл Дмитрий Барятьев. Александр помнил о том, как бывший друг оклеветал Сашу, и не слишком гостеприимно принял его, не предложив даже остаться на ужин.
- Александр! Не узнаю тебя! Что тут у вас случилось? Да, я слышал о болезни твоей маменьки. Но все же выправилось! Чего ж ты, словно не рад мне!- Барятьев весело улыбался, поглаживая пальцем край уса и поглядывая на другой край веранды, где за круглым столиком за книгами сидели Варенька и Саша.
- Все хорошо. Чаю хочешь?- сухо ответил Александр, тоже взглянув в сторону и ученицы.
- Ты не продал эту... Или сам пользуешь?- кивнул Дмитрий в сторону Саши.
- Зачем ты мне соврал?- лучше бы Барятьев молчал, право слово! Александра захлестнула нерассуждающая ярость.
- Соврал? В чем?- Дмитрий казался очень удивлённым. Он всегда умел это делать.
- Ты сказал, что моя крепостная - продажная девка, что она ...
- Это не я сказал, а Дормидонтов!! Я же предупреждал, что он был пьян. Да и вообще этому негодяю верить нельзя!- развел руками Барятьев.
- А тебе? Тебе можно?..- тихо спросил Александр.
- Конечно, друг! - Дмитрий несколько расслабился, думая, что Орлов ему поверил.
- Ну, ладно. Будем считать, что ты всего лишь стал свидетелем оговора.
- Не понимаю. Из-за чего сыр-бор? Из-за репутации крепостной девки? Если из-за каждой Глашки- Палашки на друга чуть не с кулаками кидаться...- обиделся Барятьев.
- Все. Забыли. На ужин останешься?- Орлов хотел верить, что один из немногих его друзей все таки не последняя скотина. Хотя чутье подсказывало иное. И все таки так сразу выгонять Дмитрия, наследника одного из богатейших родов, не стоило.
- Если позволишь, то и переночую у вас. Устал я что то. А до имения ещё почти два часа в седле.