Дерзость
Александр проснулся ближе к полудню. Он удивлённо огляделся.
- Да, что ж это я? Обед скоро, а я ещё за дела не брался! - он попытался встать, но словно невидимая рука, прижимавшая его к мокрой постели, не позволила ему не то, что бы сесть, но вовсе шевельнуться. Руки казались тяжёлыми, неподьемными, словно камни.
- Эй! Кто там есть?- крикнул он и закашлялся.
На его зов тут же появилась та самая купленная девка.
- Вам, барин, надо постель сменить, рубашку чистую надеть. А потом я Вас бульоном да отваром напою,- сказала она так, словно это он был в ее подчинении.
Сил возражать не было. Александр почувствовал себя малым ребенком, когда девушка, осторожно перекатывая его сбоку на бок, сменила под ним простыни, потом стянула пропотевшую насквозь рубашку и надела новую. Одно только почему то смутило его. Когда девушка положила на кресло, что стояло рядом, чистые кальсоны, намереваясь снять с него прежние, Александр вдруг оттолкнул ее.
- Барин, сменить надо! - она грозно нахмурились.
- Сам! Чай не дитё малое!- он попытался сесть. Не вышло.
- По силам то сейчас не намного разнитесь, - улыбнулась она, отступая.
- Уйду! Позову, придёшь!- почему-то стало неловко перед крепостной. Это было странно. Уж давно Александр вошёл в тот возраст, когда крепостные девки в его постели не переводились. И стесняться их в привычках его не было. А тут... Или это от того, что Саша не похожа на обычных Машек и Грунек? Эта мысль разозлила барина. И, чтобы окончательно уверить себя в том, что эта Шурка ничем не лучше, крикнул:
- Эй, ты, как там тебя, помоги!
Саша вошла в покои, вопросительно глянула.
- Помогай, раз взялась! Не даром же хлеб мой ешь!- он бросил в девушку чистыми кальсонами.
Та поймала, подошла ближе, откинула одеяло.
- Да, побыстрее! А потом...
- Доктор ждёт в столовой, - перебила его девушка, потянув за завязки кальсонов.
- Давно ли волю взяла, чтоб своего хозяина перебивать?- рыкнул он, решив, что обязательно накажет ее, как на ноги встанет.
Однако именно в этот момент с него стащили бельё. Возмущаться, строить из себя грозного барина, лёжа перед девушкой без штанов, было странно и глупо. А ещё, почему то, стыдно. Он было дёрнул вниз рубашку, сетуя, что не догадался доверить свое переодевание лакею, как почувствовал тонкие пальцы девушки на своих икрах. Она как раз надевала на него свежее бельё.
- Ты там... - смущаясь начал было он, но попреки словно застряли в горле.
- Не больно пялься!- только и смог выдавить из себя Александр.
- Я не смотрю, - спокойно произнесла девушка, уже застегиваявая пуговицы на ширинке.
Иногда ее пальцы чуть задевали его плоть, от чего он напрягался и краснел. Опять же не понимая почему.
Наконец его укрыли одеялом.
- Доктора позови!- приказал он, досадуя на себя за неуместные мысли и странную реакцию.
Доктор, осмотрев больного более тщательно, сказал:
- Девке, что Вас чаем поила, да компрессы делала, надо бы вольную дать. Спасла она Вас, Александр Васильевич, от горячки, а, возможно, и от смерти! Где ж Вы так простыли то?
- Сам не знаю. Ездил крепостных покупать. В дороге под дождь попал. Да промок совсем немного. Потом дела. В последний вечер выпили с бывшим Городским головой. Вечер холодный был. Может и просквозило. А уж в дороге домой почувствовал, что что то не так. Да значения не придал.
- На прошлой неделе вот так же Жигулев за три дня "сгорел". Простудился, два дня перемогался, а ночью его и не стало. Поберегли бы себя, Александр Васильевич, - доктор покачал головой, собрал инструменты и протянул Аграфене Титовне листок.
- К аптекарю пошлёте. А пока... Позовите-ка мне ту девку, что тут Вас травами лечила!