Девушку притащили снова в спальню старого барина. Сама она не шла, сопротивлялась, как только ее до покоев довели.
- Лечи его! - кивнул Александр на постель отца.
- Не буду, - ответила девушка, прикрывая грудь, что видна была из разорванного лифа.
- Это ещё почему?- грозно свёл брови Александр.
- Он.... Он - насильник! Он хотел...- девушка всхлипнула, отступила на шаг от кровати.
- А я сказал: будешь его лечить!! - топнул ногой Александр.
- Ни за что!- сквозь слезы прошептала девушка.
- Мефодий, на конюшню ее. Выпороть!- тут на кровати застонал старый барин и экзекуцию перенесли на утро.
Утро было дождливым. Потому крепостных, что согнали на показательную порку дерзкой рабы, было много. Дождь остановил сенокосные работы, да и за неимением других зрелищ, порка была развлечением для обычных крестьян. И пороли не абы кого, а ту самую, странную девку, что вылечила молодого барина. Не иначе, как ведьму барин купил!
Девушку привязали к столбу у пустого стойла, разорвали и без того не целое платье на ее спине. Девушка дрожала, но не плакала. Напротив. Она все выше поднимала голову, закусывая губу в ожидании боли, и решив ничем не выдавать своих страданий.
Александр, закутанный в шубу, сидел в кресле у самого входа на конюшню. Рядом устроилась маменька. Лишь Варюша, которой дали вчера вечером маковый отвар, чтоб девочка успокоилась после увиденного и поспала, ничего об экзекуции не знала.
Мефодий опробовал кнут на столбе коновязи, посмотрел на барина.
- Приступай!- Александр взглянул на обнаженную девичью спину, и тут из-за туч пробился одинокий солнечный луч, скользнул сквозь щель в досках в конюшню и погладил белоснежные, словно атласные плечи и спину несчастной.
- Присту...- начал было Александр, но не договорив замолк.
Порка
Солнечный луч пробежался по изгибам девичьего тела, и оно словно засветилось изнутри. Молочная белизна засияла жемчужным блеском. Это зрелище заставило замереть барина, замолчать на целую минуту.
Но минута прошла. Солнце вновь спряталось за тучи, а дождь припустил с новой силой. Отмер и Александр. Поняв, как глупо выглядел мгновения назад, он стиснул зубы в ярости и махнул рукой, давая знак начать экзекуцию.
Плеть взвилась и оставила на белой спине красный росчерк. Александр ожидал, что девушка закричит, заплачет, будет молить о пощаде, но она лишь дернулась, когда на ее теле набухла кровью отметина, застонала коротко, сжав зубы и замерла.
"Упрямая,"- подумал Александр.- "Ничего. Не из таких дурь выбивали!"
И кивнул. Мефодий ещё раз ожог нежную спину. Девушка вцепилась связанными руками в столб, прижалась к нему... и снова промолчала.
- Ещё! Пороть, пока прощения не попросит!- злость на непокорность рабыни не давала трезво мыслить.
Плеть ещё несколько раз полосовала плечи и спину девушки, пока не раздался тонкий вскрик:
- Брат!!! - в конюшне появилась Варенька, прижимавшая к себе новую куклу. Она увидела окровавленную крепостную, брата, сидящего в кресле, матушку, молчаливо стоящую поодаль.
- Саша!- девочка кинулась к своей наставнице, одной рукой обняла ее, прижимаясь к ее боку.
- Варюша, - Александр с трудом приподнялся, шагнул к сестре.- Варенька, эта девка наказана за дерзость. Иди с маменькой в дом. Я сейчас закончу и вернусь.
Он старался говорить ласково и спокойно, чтоб ещё больше не напугать сестру, но девочка вдруг посмотрела на него с ненавистью.
- Отпусти ее! Ты жестокий! Я не люблю тебя!- и бросила на грязную солому, которой был устлан пол конюшни, недавно подаренную братом куклу.
- Варвара!- крикнул Александр в раздражении, но тут же сменил тон.- Хорошо, Варя, иди в дом. Девку сейчас приведут.
Он дал знак Мефодию, развернулся и медленно побрел из конюшни. Единственной его слабостью была любовь к сестре. Безусловная, нерассуждающая. Отказаться от того, чтоб взять верх над упрямицей, что кулем висела на столбе после экзекуции, было трудно. Но сестра сказала страшные для Александра слова, что несколько остудили его гнев. Конечно, даже ради сестры он не намерен прощать непокорность и проступки крепостных, но в следующий раз он позаботиться о том, чтобы Варенька даже случайно этого не увидела.