Саша не выдержала! Рука сама поднялась, чтобы дать пощёчину пьяному насильнику. Дормидонтов схватился за покрасневшую щеку, несколько протрезвев, оттолкнул Сашу.
- На конюшню! Бить батогами, пока не издохнет!
Но в тот вечер ее всего лишь заперли в чулане. А на следующее утро в поместье приехал судебный исполнитель.
Саша не знала об этом. И когда ее через сутки вывели из каморки, она решила, что пора прощаться с жизнью. Однако ее всего лишь привели в залу, где рядом с Дормидоновым сидел красивый молодой барин.
- Эта девка дорогая. Языки знает, на фортепьянах бренчит. У дяди в содержанках была, - гнусно ухмыльнувшись представил ее гостю хозяин.
- Не была!- Саша вздернула подбородок.
- Воспитанница она. Генерал учил ее, аки благородную, - вступился за нее лакей.
- Мне для сестры горничная нужна, а не...- молодой окинул Сашу оценивающим взглядом.
- Так она может! И барышне прослужит, и научит чему,- Доррмидонтов понял, что денежки того и гляди уплывую из его рук.
- Чему? Как содержанкой быть у барина?- неприятно усмехнулся гость.
- А, может, и не была она...- пошел на попятную Дормидонтов.- Красивая уж больно. Да и дядя к ней относился особо. Может, просто воспитывал, как болонку какую. Чтоб не скучно было.
Саша вспыхнула! Сравнить ее с болонкой! Но сказать ничего не успела.
- Ладно, беру и эту. Не в горничные, так на кухне пригодиться, - молодой махнул рукой и поднялся.- Завтра купчую оформим.
Так Саша из барских любимиц с неясным прошлым превратилась в крепостную с вполне определившимся будущим.
Старый ожог
Жизнь потекла по привычному руслу. Александр занимался хозяйством, маменька - домом и заготовками на зиму, Варюша уже бойко трещала по-французски благодаря урокам Саши. Лишь о старом барине никто не заговаривал. Александр не стал выяснять, почему, прежде запертая, дверь вдруг оказалась открыта. Он выпорол Мишку, что должен был присматривать за отцом, и приставил к отцу ещё одного лакея.
Отец же, после нападения на Вареньку и Сашу, затаился. Сидел у себя. А после того, как его посетил доктор и прописал новые успокаивающие лекарства, и вовсе почти всегда спал.
- Александр Васильевич, я не первый раз повторяю, что содержание дома психиатрического больного, тем более буйного, это угроза не только Вам, но и Вашим домашним!- доктор настаивал на помещении Василия Тимофеевича в жёлтый дом.
- Нет. Я понимаю, что мой отец опасен. Все пьянка... Но ... Нет!- Александр мотнул головой, отвергая предложение. Ему невыносима была даже мысль о том, чтобы поместить родного человека в желтый дом.
- Тогда я ничем больше помочь не могу!- доктор хлопнул ладонью по сукну письменного стола Александра, давая понять, что разговор окончен и если что, вызывать его к старому барину не стоит.
- Я понял Вас. Благодарю за помощь. И прошу...- Александр не закончил.
- Я не собираюсь делиться сведениями, касаемыми Вашего семейства. Могли бы не напоминать! Я еще, сударь, не забыл, что такое врачебная тайна! - доктор в обиде поджал губы и резко встал.
Уходя из этого дома, доктор вдруг увидел кухарку, которая подавала ему какие то знаки.
- Что тебе, любезная?- он прошел за ней на кухню.
- Батюшка, посмотри уж и нашу Сашеньку. Не знаю, что с девкой творится. После того, как барин наш ее выпорол, сама не своя стала. То, вроде, нормальная. Улыбается, работу ладит. А то вдруг встанет, как вкопанная, глаза посветлеют, словно в них вода плещется, и молчит. Стоит так минуты две-три. Потом отомрёт, словно встрепенется, и опять нормальная. Боюсь, не повредилась бы умом. Больно девка то хорошая. Хоть и ученая.
- Ну, давай, посмотрю я твою Сашу, - он частенько лечил крестьян, не беря с них платы, коли им дать было нечего.
Саша понравилась доктору. Он сразу понял, что ей не место в крепостных. Но... у каждого своя судьба. И кто он такой, чтобы противостоять воле божьей? Не первый раз этим утешал себя доктор. И напоминал себе о том, что его обязанность - лечить, а не изменять чьи-то судьбы.