Что ж, видимо, судьба у нас такая. Руслан и Русалка – должна признать, звучит неплохо. Придется с этим смириться.
— Как думаете, Полонский от стыда решил податься в бега? — спрашивает Ветер.
— Надеюсь. — отвечает Жданов, слегка нахмурившись.
— Было бы неплохо, если бы он сбежал на другую планету. И жил бы там в стыде и изгнании, дни и ночи проливая слезы от жалости к самому себе. — говорю я, мечтательно глядя в потолок, словно на его поверхности транслируются картинки сказанного.
— Его папочка даже оттуда вернет. — фыркает Руслан.
В этот момент столовая затихает и я не сразу понимаю почему. Но замечаю, как глаза Ветрова и Юли, сидящих напротив, удивленно округляются, а на лицах появляется ядовитая усмешка.
Оборачиваемся с Русланом одновременно и видим неспешно идущего между столов Полонского. Следом за ним идет осуждающий шепот, который он старательно пытается игнорировать. Но меня не обмануть – его потухший взгляд красноречив.
— Так ты все знала? — спрашивает Ян, подойдя к нам.
Он смотрит на меня не моргая. Его лицо, которое когда-то казалось ангельски красивым, сейчас выглядит озлобленным. Словно тень жестокости, которую он всегда пытался скрыть, вырвалась наружу и села на трон.
— Проваливай. — говорит Руслан, вставая из-за стола.
Полонский не двигается с места, но видно, что слегка тушуется. Уверена, ему не хочется еще раз пасть жертвой меткого кулака. Он медленно переводит взгляд с меня на Жданова, выжидает несколько секунд, но все же уходит. В его спину впиваются взгляды присутствующих.
Едва он покидает помещение, неловкий шепот окружающих становится чуть громче и постепенно снова вырастает до разговоров в полный голос.
— Заявился все-таки.
— Нет, вы видели это? Приперся.
— Я бы на его месте перевелся в другой универ.
Голоса раздаются со всех сторон и лишь наша четверка молчит. Юля сидит, положив голову Диме на плечо, а Руслан, севший обратно, держит меня за руку так крепко, словно пытается передать часть своей уверенности. Спасибо, конечно, но мне и собственной хватает.
Мое сердце свободно от Полонского и его выходки больше не волнуют. Пока он стоял здесь, я не чувствовала ни дрожи, ни беспокойства, ни нервозности. Только безразличие, которое тут же исчезло, уступив место безграничной теплоте, едва рука Руслана коснулась моей.
— Русалка, — шепчет он, — я хочу знать, если он еще раз к тебе подойдет или напишет.
— Думаешь, посмеет? — самоуверенно спрашиваю.
Чертеныш целует мое плечо и я улыбаюсь, прикрыв глаза от накатившей нежности. Удивительно, сколько дней мы потеряли из-за собственной душевной слепоты и как один честный разговор перевернул мир с ног на голову!
— Посмеет. — печально произносит Дима и, наткнувшись на полный недоумения взгляд Юльки, пускается в объяснения. — Мы Полонского унизили на весь универ. И хоть он и проиграл, наверняка еще верит в свой последний шанс.
— Какой шанс?! — возмущается Евсеева. — Его поезд уехал в страну неудачников!
— Факт. — Жданов смеется, поглаживая мою ладонь. — Но Дима прав, он обязательно потребует последний разговор. Поэтому обещай мне, — Руслан переводит взгляд на меня, — что в случае его появления, ты сразу мне об этом скажешь.
Я закатываю глаза, но обещание даю. От Полонского можно ожидать чего угодно, поэтому я не удивлюсь, если это была не последняя его попытка пообщаться.
Мы возвращаемся на свои лекции и погружаемся в атмосферу студенческих часов, полных новых и непонятных терминов. Я слушаю преподавателя, параллельно рисуя в своей тетради букет черных георгин. Хотелось бы, конечно, бордовых, но такой ручки у меня нет.
Где-то в середине пары мой телефон, до этого сиявший редкими сообщениями от Жданова, который сейчас грызет азы высшей математики, озарился новым…
Ян: “Как давно ты знаешь?”
Делаю скриншот и отправлю Руслану – я же обещала держать его в курсе. Но не обещала не отвечать Яну, а любопытство распирает. Заметно, что ему хочется забрать мяч на свою половину поля, но он, видимо, не понимает, что игра давно закончилась и зрители ушли.
Я: “С самого начала.”
Полонский то начинает что-то писать, запуская три точки в забег по моему экрану, то прекращает. Слова что ли подбирает? Несколько минут длится его неопределенность, но по итогу сообщение, которое от него приходит, веет жалостью и беспомощностью.