— Ну он и Юлю позвал. — Она пытается его оправдать. Глупая черта женского характера. Неужели не ясно, что некоторые люди этого просто не заслуживают?
— Русалка, он хоть и козел, но не тупой. Юлю хотел позвать Ветер. А Ян понимал, что ты без нее не пойдешь.
Смотрит на меня жалобными глазами. Кажется, еще чуть-чуть и плотину прорвет – слезы хлынут наружу и начнут конкурировать с дождем. Чертовски хочется ее обнять, но сдерживаюсь. Это сейчас не поможет.
— Пойдем. — вновь беру ее за руку, но не потому что убежит. Просто пока это единственная возможность прикоснуться к строптивой Русалке, которая обычно не переносит мое присутствие. Конечно, именно поэтому я стараюсь как можно чаще оставаться рядом. А еще я надеюсь успокоить ее своим прикосновением, но сам от него только распаляюсь еще больше.
— Куда? — тихо спрашивает она.
— Заберем Юлю с Ветром и уедем отсюда.
Лида стоит как вкопанная, даже моргать перестала. Как будто сомневается в том, что стоит покидать это место. Вот ведь глупая. На что рассчитывает? Что он на коленях приползет и начнет извиняться? Не понимает, что если они останутся наедине, за всей этой шумной толпой никто даже не услышит ее криков.
— Пока мы с Игнатом тут, он тебя больше не тронет. — пытаюсь объяснить ей правила, по которым будет играть Ян. — Надеюсь, ты не хочешь узнать, что он сделает, если мы уедем, оставив тебя здесь.
Ее передергивает от неприязни. Надеюсь, к Полонскому, а не ко мне.
— Пойдем. — тихо говорит она и даже не пытается вырвать руку. Плохо, что я радуюсь этому в такой ситуации?
Идем медленно. Ее ладонь теплая, пальцы нервно сжимают мою, дождь беспощадно мочит длинные рыжие волосы и я ускоряю шаг. Русалки, конечно, водные жители, но от простуды не застрахованы даже они.
Часть меня все-таки хочет вернуться в дом и заехать кулаком в наглую блондинистую рожу. Но разборки оставлю Игнату. Он всегда был единственным, кто мог усмирить Полонского. Мне кажется, даже подружился с ним просто для того, чтобы в случае чего отвесить отрезвляющего леща. После того, что произошло во время учебы брата, он как никто другой знает, что его не то что в железных рукавицах нужно держать, а в клетке.
Смотрю на Лиду. Опустила взгляд, плечи. Как будто ничего не видит перед собой, потому что проводит генеральную уборку в мыслях. Не замечает даже обнимающиеся силуэты в беседке.
Услышав наши шаги, Дима с Юлей быстро отстраняются друг от друга. Я делаю вид, что ничего не видел, Русалке же даже притворяться не нужно – погрузилась в свои мысли, смотрит под ноги.
— Ну наконец-то! — восклицает Юля и улыбается нам. — Мы уже думали вы с концами пропали.
Лида никак не реагирует. Так же молча заходит в беседку и садится на скамейку. Не пойму, это у нее еще шоковое состояние или уже истерика?
— Что случилось? — спрашивает Евсеева. Голос ее стал беспокойным. Она подходит к Русалке и обнимает ее, не произнося больше ни слова.
Дима смотрит на меня, вопросительно поднимая брови. Киваю ему, стиснув зубы. Он понимает все без слов. Подходит ко мне и тихо, чтобы девчонки не слышали, спрашивает:
— Что он ей сделал?
— На его счастье, ничего серьезного. — в голове появляются кадры этой картины. Чувствую, как злость распространяется по крови. Надо было врезать ему прямо там, чтобы раз и навсегда стереть идиотскую улыбку с самодовольного лица.
— Уедем? — спрашивает Дима. — Или вернемся с ним поговорить?
Ветер хороший парень. Мы дружим со школы, с первого класса. За все это время у меня не было ни единого повода усомниться в нем. Я знаю, что если сейчас позову его с собой, он не только плечо свое подставит, но и кулак. Но вряд ли Русалке от этого сейчас станет легче. Ей нужна теплая постель, горячий чай и поплакать.
— Поехали.
Ветер кивает и подходит к девчонкам. Не слышу, что он им говорит, но обе молча встают, Юля берет зонт и бережно раскрывает его над Лидой. Мы выходим из беседки в дождь. Наш квартет напоминает мне траурную процессию. Что хороним? Видимо, чувства Русалки к тупому идиоту, для которого они ничего не значат. Я, если честно, все бы отдал, чтобы она смотрела на меня так, как до сегодняшнего дня смотрела на Полонского.
Машина припаркована за территорией дома, рядом с тачкой Игната. Юля с Димой сразу садятся на уже привычное для себя заднее сидение, а я не тороплюсь открывать дверь для Лиды. Так молча и стоим рядом с машиной, под холодными каплями сентябрьского ливня, стекающими с черного зонта. Она на меня не смотрит, а я не свожу с нее глаз. Не ожидал, что когда-то увижу ее в таком состоянии. Как будто вся радость покинула ее тело, прихватив с собой и мою.