— Юль, — говорю с серьезным лицом, — мне нужна доза чего-то приятного.
— Это легко. — она встряхивает головой и с вызовом смотрит на меня. — Просто вспомни поцелуй с Русланом.
Я открываю рот от этой наглости. У меня вырывается смех, граничащий с истерическим. Поцелуй со Ждановым был мокрым из-за бешеного дождя, бесчувственным из-за всей ситуации и… Неожиданным. Я настолько опешила, что не могла пошевелиться в этот момент. Шок, в котором я находилась, буквально умножился на два. Уже потом, сидя в машине, поняла, что Руслан совершил самый очевидный поступок из возможных – поставил метку. Статус его девушки оградит меня от приставаний, вот только быть ей я не хочу.
— Пожалуй, — произношу, закончив смеяться, — предпочту его забыть.
— Не любишь ты рыцарей, Русалка. — говорит Юля, подавляя смешок.
— Дурацкое прозвище.
— Ты же понимаешь, что оно с тобой теперь навечно? — Евсеева улыбается, сканируя меня своими голубыми глазами.
Я фыркаю и делаю глоток чая. Хочется сменить тему. Не слышать про Жданова, про Полонского. Забыть о том, что произошло со мной вчера и вернуть жизнь на то место, на котором она была беззаботной.
— Ну а если серьезно, — не отступает Юля, — что ты правда будешь делать?
— Я же сказала – жить. Просто перешагну через это и забуду. Ничего не изменится.
Она смотрит на меня, скептически приподняв одну бровь. Не верит моим словам точно так же, как и я сама. Но какой у меня есть выбор? Продолжить плакать, пачкая соплями рыжие волосы? Не мой вариант. Полинка, старшая сестра, всегда мне говорила, что королевы Покровские так себя не ведут – они поправляют короны и идут дальше покорять мир. Так что я буду просто притворяться, что все хорошо. А для всех остальных назову это притворство словом “жизнь”. И больше никто, ни один человек не посмеет сыграть со мной в свою игру. Ну а слезы… Пора с ними заканчивать.
— Лучше расскажи мне, что у тебя вчера было с Димой. — говорю я, выбрав самую безопасную для себя тему разговора.
На бледной коже Юлиного лица проступает легкий румянец.
— Ну же, — продолжаю я, — бесчеловечно с твоей стороны оставить меня без этих подробностей!
Она сладко вздыхает, словно растворяясь в мечте, и начинает свой рассказ:
— Когда мы добежали до беседки, начали говорить о всякой ерунде. Более глупый разговор со мной еще не случался.
Я ухмыляюсь, глядя на нее. Влюбленные парни редко когда говорят по делу. В основном они используют свое красноречие только для того, чтобы заполнить пространство. А в том, что Ветер в нее влюблен, я не сомневаюсь.
— Это было очень мило, — смущенно улыбаясь признается она, — хоть и довольно пусто.
— А какие-нибудь другие подробности будут? — спрашиваю я, и отправляю в рот еще один блин.
Юлька выдерживает театральную паузу, во время которой я сама успеваю придумать развитие событий – в голове возникают картинки их поцелуя. Романтичного, легкого, нежного. Как в кино, когда главный герой наконец-то решается взять судьбу своей любви в собственные руки.
— Мы не целовались. — признается Евсеева, стерев облако моих фантазий.
— Он даже не попытался? — недоумеваю я.
— Попытался, — говорит она на выдохе, — но я отстранилась.
Выпучиваю глаза, от шока открываю рот, но тут же закрываю обратно, не дав кусочку еще теплого блина вывалиться на стол.
— Почему?! — спрашиваю, смешивая речь с жеванием.
— Я уже говорила, что не хочу торопиться. — объясняет она, потупив взгляд.
— Но я не понимаю почему.
— Потому что я… — Юля замялась, замолчала и уставилась на стол так, будто на нем невидимыми чернилами для нее написаны какие-то подсказки.
Непонимающе смотрю на нее. Почему я раньше не подумала о том, что у нее может быть какая-то веская причина? Что за вечной улыбкой и хорошим настроением может прятаться какая-то травма?
Юля делает глубокий вдох, затем выдыхает и продолжает:
— Однажды я уже поторопилась и не хочу теперь граблями получить по лбу.