— Руслан…
— Что, Русалка?
Она смотрит мне в глаза, словно обдумывая то, что хочет сказать. Странно, я думал, у нее всегда наготове порция свежей язвительности.
— Я правда благодарна тебе за субботу. Но я взрослая девочка и умею делать выводы. Мне не нужно быть твоей фальшивой девушкой и не нужна твоя защита – меня и так никто не тронет.
Сердце падает и разбивается об ее иллюзии. Святая наивность в теле прекрасной ведьмы. Надеюсь, она понимает, что я не отстану. Даже если Лида не хочет меня видеть, я буду рядом вопреки всему. Ну или хотя бы поодаль. Как псих наблюдать из-за угла, чтобы никто ее не обидел.
— А теперь мне нужно идти. — мелодично говорит Русалка. — И тебе тоже. В целом не советую тусоваться в женских туалетах.
— Ты невыносима. — слышу в своем голосе нежность, которую не собирался выпускать на свободу.
— И в этом мое очарование. — Она разворачивается и уходит.
Я остаюсь один, все еще чувствуя в воздухе цитрусовый аромат ее духов.
Глава 7. Лида 15, 16 сентября
— Я просто испугалась за тебя. Кто знает, на что способен этот тип!
Надменно сверху вниз смотрю на Юлю, придумывая наказание. Пока в голову ничего не приходит – эта девчонка выглядит слишком невинно, чтобы долго на нее злиться.
— Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?!
— Блинчики! — с улыбкой заявляю я и сажусь на кровать.
Юлька смеется, поняв, что топор войны зарыт. Что ж, правда прощена. Она хотела как лучше, но не учла, что мне не нужна помощь. Я написала ей просто для того, чтобы по-дружески подготовить к рассказу о подробностях разговора с Яном, но пока она их так и не услышала – весь день я терзала ее своим молчанием и сдалась только сейчас.
— Расскажешь, что он от тебя хотел? — она смотрит на меня глазами, полными интереса.
— Блинчики. — напоминаю я.
Юлька со вздохом встает и начинает собирать арсенал. Достает с полки над столом миску, венчик, сковородку муку и сахар. Открывает маленький холодильник в углу комнаты и вытаскивает яйца и молоко.
— Ты кое-что забыла. — со смехом говорю я.
— Что?
— Меня и пищевую пленку.
— Точно. Пленка понадобится мне, чтобы завернуть в нее твое тело, если ты мне все не расскажешь! — она смеется.
Я встаю, забираю часть приготовленной утвари и выхожу из комнаты, бросив напоследок строгим голосом:
— Жду вас на кухне, Юлия.
Общажная кухня совсем не похожа на место, которое принято считать домашним очагом. Я включаю свет и тараканы разбегаются во все стороны, освобождая путь. Морщу нос и иду открыть окно – здесь необходимо проветрить! Вдоль длинной стены стоит гарнитур, которому, наверное, уже лет тридцать, если не больше. Он весь обшарпан и заляпан въевшимися пятнами чьей-то еды. Кажется, тут никогда не мыли. У самого окна плита – такая же грязная, с застывшими кусками пищи.
Заходит Юлька и, поставив все, что принесла, на безопасный подоконник, начинает застилать стол пищевой пленкой. Тщательно, не пропуская ни одного миллиметра поверхности.
— Начинай. — говорит она и разбивает в миску яйцо.
На миг проваливаюсь в воспоминания. Когда я увидела Полонского в коридоре универа, еле сдержала отвращение. Проскользнуть мимо него незамеченной было невозможно – в пустоте невидимкой не стать. Поэтому я с гордо поднятой головой продефилировала мимо, игнорируя все, что он говорил.
Но когда он зашел за мной… Кажется, все, что произошло в субботу исчезло из памяти. Я смотрела в его зеленые глаза, закусив нижнюю губу, и слушала извинения так, будто он говорил комплименты, а не просил прощения.
– Ну? — голос Юли возвращает меня в реальность. Черт, миг воспоминаний, видимо, затянулся. — Выкладывай давай.
Вздыхаю и начинаю рассказывать. Не упускаю ничего, даже собственные мысли озвучиваю. Не вижу ее глаз, потому что она, отвернувшись к плите, выливает на сковороду тесто, но по тяжелым вздохам понимаю – она, скорее всего, будет на стороне Жданова.
— И ты ему веришь? — спрашивает Юля, когда я заканчиваю.
— Мне очень хочется. — честно признаюсь я и почему-то чувствую себя дурой. — Ты бы видела его… У него в глазах было раскаяние, а голос такой нежный.