— А ты думал, это шутка? — усмехаюсь и с вызовом смотрю на него.
— Если честно, то да. Ты для него слишком хороша. — он посылает мне обворожительную улыбку и мои колени начинают дрожать. Еще один толчок от Юли вновь оказывается своевременным.
— Я для него идеальна. — улыбаюсь и невинно хлопаю ресницами. — Как и он для меня.
Разворачиваемся и, выстукивая каблуками, заходим в аудиторию, закрыв дверь перед его носом. Не о чем больше с ним говорить. Первые сцены спектакля разыграны восхитительно, все актеры справились со своей задачей и достойны оваций. Следующая цель – Оскар.
На паре Юля показывает мне переписку с Ветровым – он в шоке и жаждет объяснений. Уверена, ему хотелось бы, чтобы целовалась не я с Русланом, а он с Юлькой.
«Что это было?» — пишет он.
«Выпьем кофе на большом перерыве? И, может быть, что-нибудь съедим? Мы с Лидой жутко голодные!» — отвечает моя хитрая лиса.
Конечно, я знаю, нельзя оставлять парней наедине со своими вопросами. Поэтому заранее придумала, где и как введу их в курс дела. Творить это в стенах универа – несусветная глупость. Тут не то что уши везде, но еще и глаза. А мне не нужно, чтобы кто-то знал сценарий. Зрители должны наблюдать за сценой, а не подглядывать за кулисы.
До сорока минутного перерыва передвигаемся от аудитории к аудитории, стараясь не попадаться на глаза Ветрову, Жданову и Полонскому. Двум из этой троицы, видимо, неймется – Дима завалил Юлю сообщениями. Радуюсь, что у Руслана нет моего номера, иначе я бы тоже попала под осаду. Но Юлька держится достойно – уходит от ответов, словно юркая змея.
Глава 8. Руслан 16 сентября
Вчетвером мы сидим в кофейне за маленьким столиком у панорамного окна. Димас не сводит глаз с Юли, я – с Лиды. И как нас обоих угораздило потеряться меж этих двух девчонок? Вот только у Ветра определенно больше шансов найти путь к сердцу, чем у меня.
Русалка что-то говорит, но я слушаю в пол уха. Вижу, как костры танцуют в ее карих глазах и чувствую, что сгораю в них. Она улыбается и перерывы в словах заполняет карбонарой. Из всего ей сказанного до меня доходит лишь то, что был я прав, хоть она так и не произнесла этого.
— Ну, в общем-то, на этом все. — заканчивает Русалка и я вдруг осознаю, что абсолютно прослушал сутевую часть ее рассказа. Она вообще там была?
— Я правильно понимаю, — вступает Дима, — что ты просто хочешь, чтобы Полонский валялся у тебя в ногах, а потом вымыл весь универ?
Мысленно благодарю его за этот вопрос, потому что иначе я бы выглядел дураком, задавая его.
— Именно. — кивает Русалка. На лице сияет довольная улыбка. Вижу, что собственное коварство приводит ее в восторг.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я.
— Ты сам этого хотел. — она невинно пожимает плечами и делает глоток кофе.
— Я хотел, чтобы ты притворилась моей девушкой не для того, чтобы он за тобой бегал, а для того, чтобы он от тебя отстал.
— Это одно и то же. — отмахивается она и я чувствую, что начинаю злиться.
Полонскому можно просто дать понять, что ничего ему не светит. Он сведет свой спор с Семой к шутке и безопасно выйдет из этой игры. Не пострадает ни его самолюбие, ни Русалка. Но ей хочется другого. Лиде нужно, чтобы Ян всеми силам желал победить, а она водила его за нос, с каждым разом все дальше уводя от заветной победы.
Не участвовать в этом фарсе я не могу, а участие означает, что она как минимум месяц будет втыкать свои ногти в мое сердце. Неужели у меня нет выбора? Я думал, что роль ее фальшивого парня ограничится лишь словами – все в универе будут знать, что она занята, и никто не посмеет ее тронуть. Лида же, видимо, придумала абсолютно другой сценарий.
— Я вот только понять не могу, — подает голос Юля, которая до этого не проронила ни слова, — если вы оба прекрасно знали, что Полонский из себя представляет, почему дружили с ним?
Девчонки по очереди смотрят то на меня, то на Ветра, пытаясь в выражениях лиц отыскать ответ. Но все куда банальнее, чем они могут себе представить.
— Никто с ним не дружил. — огрызаюсь я, потому что придумал ее голосу упрекающий тон.
— Просто так у нас была возможность следить за его действиями. — поясняет Дима, толкая меня в бок – тонкий намек не грубить его будущей жене. — В этом универе последние годы процветает такая традиция – контролировать Полонского. Игнат ввел нас в курс дела еще до начала учебы.