— Надоел! — вскрикивает Юля и отбрасывает телефон в сторону.
— Наслать на него понос? — лениво интересуюсь я.
— Нашли на него решительность!
Юля пересаживается на мою кровать и смотрит немного с отчаянием.
— Я дура, да? — спрашивает она.
Что за период самобичевания у нее начался? Мне такое не нравится.
— Наверное, я просто нравлюсь ему недостаточно сильно. — продолжает подруга. — Иначе бы он давно что-нибудь предпринял.
Поднимаюсь и обнимаю ее. Откуда у нас, девушек, берется эта черта – во всем винить себя? Я не такая, я недостаточная, я жду трамвая и опаздываю на самолет. Фу. Надо выбить из нее эту дурь, как можно скорее!
— Я думаю, ты нравишься ему даже слишком сильно. — говорю, уткнувшись носом в ее плечо. — И возможно он сам не знает, что с этим делать.
— Собственно, как и я. — она тяжело вздыхает, уставившись на стену.
Так, все. Еще чуть-чуть, и Юлька упадет куда-то в район депрессии, а этого допускать точно нельзя. Ни одна неоправданная надежда не стоит грустных глаз.
— Собирайся! — я вскакиваю с кровати. — Пойдем бороться с твоей хандрой и заодно обновим гардероб. Нельзя пропускать такую хорошую погоду.
Юля удивленно смотрит на меня, но послушно встает. Правильная реакция, ведь спорить со мной бесполезно.
— У тебя телефон сейчас лопнет от количества уведомлений. — говорит она, кивая на валяющийся на подушке мобильник.
— Это Полонский пишет. — отмахиваюсь я и со вздохом начинаю просматривать список неотвеченных сообщений.
Ян: Привет, рыжик.
Ян: Как твое настроение?
Ян: Есть какие-нибудь планы на сегодня?
— Может, он хочет тебя куда-то пригласить? — предполагает Юля, заглядывая в экран.
— Без шансов. — пожимаю плечами. — Никаких встреч наедине, может даже не мечтать.
«Проведу день с подругой. Устроим шопинг и девичник» — отправляю Полонскому и блокирую телефон.
Торговый центр находится недалеко от общежития, поэтому там всегда полно студентов. Мы здесь всего десять минут, а уже встретили парочку знакомых и поддержали несколько “светских бесед”. Не знаю, как Юля, но я снова чувствую себя королевой, ощущая заискивание от девчонок, которые во время разговора заглядывают мне в рот. Только почему-то есть ощущение, что мне это уже не нужно, хотя еще в начале месяца этот статус был моей целью.
Мы неторопливо бродим по этажам, заглядывая в магазины. Я рассматриваю юбки и платья, Юлька же все больше изучает удивительное разнообразие черных джинс.
— Знаешь, если еще одни такие появятся в нашей комнате, — киваю на стопку в ее руках, которую она приготовилась нести в примерочную, — я начну чувствовать себя запертой в гробу.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает Юля.
— Ммм… — торопливо перебираю вешалки с платьями и наконец-то нахожу то, что идеально подойдет. — Вот это!
Держу в руках черное платье-футляр с квадратным вырезом. Оно достаточно короткое, чтобы ее смутить, но искренне считаю, что такие ноги нельзя скрывать. Юля скептически его осматривает и качает головой.
— Просто примерь, пожалуйста! — смотрю на нее умоляющим взглядом. — Ты же уже надевала платье и выглядела в нем восхитительно!
Припоминаю ей выход в моем платье, которое с того дня лежит в шкафу нетронутым. Хотя смотрелась она в нем потрясающе!
— Диме тоже понравилось… — Юля мечтательно наклоняет голову на бок. — Но оно было сильно длиннее!
— Плевать! Главное, понравилось тебе. Я по глазам видела, от меня ничего не скрыть! – трясу перед ней вешалкой, упрямо намекая, что отступать не собираюсь.
Она смеется и соглашается. В примерочной я с трепетом жду, когда шторка откроется и Юля покажется во всей красе. И когда это наконец-то происходит, из меня вырывается одно единственное слово: