— Игнат в прошлом году диплом получил, а Инга – его девушка. — поясняет Жданов, пренебрежительно пожимая руку парню.
— Ян Полонский. — представляется он, посылая мне обворожительную улыбку.
Называю свое имя и чувствую, как колени начинают предательски дрожать. Смотрю в его глаза и таю от каждого взмаха ресниц. Он выглядит как ангел, сошедший с небес. Не понимаю, конечно, почему своим пристанищем решил выбрать стены нашего универа…
Всю следующую лекцию думаю о нем, вырисовывая в тетради кудрявую шевелюру, рисуя черной ручкой зеленые глаза. Не обращаю внимания на ехидные взгляды Евсеевой, которая наблюдает за этим, многозначительно вздыхая.
Глава 2. Лида. 7 сентября
Комната в общаге преображается буквально за неделю. На окнах появляются занавески, на кроватях – розовые пледы, на стенах – стикеры, постеры и фотографии. С мебели исчезает пыль и пахнет теперь свежестью, а не плесенью. Юля в первые же выходные закупилась всем, что может превратить эту комнату-малютку в некое подобие дома. Она даже тараканов потравила! Вот то, что есть у нее и чего так не хватает мне – хозяйственность. Я, например, ненавижу уборку. Лучше посуду за всей общагой мыть, чем пылесосить! Она же каждый вечер протирает пыль, каждое утро аккуратно заправляет кровать и следит, чтобы нигде не валялись остатки еды. Чувствую себя так, словно она моя вторая мама, спрятанная в теле хрупкой брюнетки, но мне это нравится. Мы решили, что она будет отвечать за уют, а я – за ее “автомат” по английскому. Вполне себе неплохой бартер.
— Ты всегда красишься? — спрашивает Юлька, наблюдая, как я исхитряюсь со стрелками.
На часах семь утра, мы собираемся на занятия. Настроение у меня на удивление хорошее, что странно – в такую рань обычно сложно даже улыбаться.
— Ага, — не отвлекаясь от макияжа говорю я.
— Зачем?
— Привычка. — пожимаю плечами.
Конечно, привычка. Сложно ей не обзавестись, когда твои родители сошли с обложки журнала, а старшая сестра была первой красавицей школы. Нужно держать марку, это я давно поняла. Поэтому, когда Полинка выпустилась, ее трон перешел ко мне точно так же, как лавры Игната достались чертенышу Жданову.
Глядя на старшую сестру, я всегду думала, что должна быть минимум как она. Максимум – еще лучше. Я привыкла отлично выглядеть, учиться. Даже встречалась с самым крутым парнем в школе, который, правда, бросил меня прямо после выпускного. И я бы расстроилась, если бы сама не планировала поступить с ним так же. Любви между нами не было никогда. Мы лишь старательно поддерживали стереотип о популярной парочке, которая должна держаться вместе. Нет, по началу я, конечно, пыталась разглядеть в нем что-то, что заставит бабочек в животе танцевать вальс. Но тщетно. Пожалуй, это единственное, что я не смогла повторить за сестрой – она со своей первой любовью вместе с десятого класса. У них идеальные отношения, они даже учатся сейчас в одном университете. Правда, в нашем родном городе – он не захотел переезжать, а Полинка – с ним расставаться. Он всегда дарит ей цветы, называет самой красивой и, я уверена, вот-вот преподнесет кольцо Tiffany и попросит провести с ним всю жизнь. “Ужасно романтично!” – скажете вы. А я вам отвечу, что это все ерунда. Любовь – не гарантия успеха. В школе она мне не понадобилась.
Но сейчас новый этап. И мне снова, в этот раз самостоятельно, а не по протекции сестры, нужно завоевывать место под солнцем. И не только его, ведь впервые в моей жизни сердце занято не просто перекачиванием крови, но и сладким трепетом…
— А ты совсем не красишься? — спрашиваю у Юли, заметив, что она опять все утро сидит с бутербродами, а не с косметичкой.
— Не-а, — отвечает она, — мне лень.
Внимательно смотрю на Евсееву. Яркие голубые глаза, черные, как ночь, ресницы и волосы. Юля удивительно красивая и яркая, но сама как будто бы этого не замечает. Несколько взмахов тушью для ресниц, румяна на бледные щеки и парни бы выложились у ее ног, как шпалы на железной дороге.
Вздыхаю и тянусь за ватной палочкой – нужно подправить кончик стрелки и подавить зависть. Иногда мне тоже хочется ничего с собой не сделать – просто проснуться, умыться и покорить мир естественностью. Но для меня это непозволительная роскошь. Просто потому что я так не умею.
— Поторопись, — говорит она с набитым ртом, — иначе опоздаем.