Утром, когда мы стояли в обнимку, я почувствовал, что уже близок к этому. Ее объятия, биение сердца, цитрусовый аромат духов… Все было таким настоящим. Но почему-то сейчас тень сомнений легла на душу. Вдруг я просто пешка, которой она в любой момент может пожертвовать? Иначе почему она продолжает общаться с Полонским?
— Жданов. — тихо зовет Лида.
— Что, Русалка?
— Не нужно нас отвозить. Мы с Юлькой после пар прогуляемся. Мне нужно обновить гардероб.
— И ты в тайне от меня не собираешься ехать с Яном? — скептически спрашиваю, потому что не уверен в том, что слышу правду. Да и не хочу отказываться от возможности провести с ней лишние пятнадцать минут.
— Идея хорошая. — ехидно замечает Лида. — Но я не буду ее использовать.
Выдыхаю с облегчением и разочарованием одновременно. Слишком мало времени мы с Русалкой проводим вдали от толпы и, хоть со стороны кажемся идеальной парой, мне хочется уже сделать что-то, чтобы вывести эту историю в реальность.
Мне нравится быть с ней. Обнимать, держать за руку, прикасаться к этим рыжим волосам и даже целовать в макушку, потому что никаких других поцелуев у нас больше нет. А мне нестерпимо хочется ощутить ее губы на своих. С каждым днем все сложнее напоминать себе о том, что это просто игра, которая обязательно закончится ее победой. Но, вопреки ожиданиям Русалки, проигравшим будет не Ян, а я. Потому что единственное, что он чувствует – это азарт. А же борюсь за жизнь собственного сердца, которое держит в руках самая прекрасная девушка на свете с, кажется, самым отвратительным характером. Держит и вот-вот уронит. Оно засыплет пол своими осколками и вряд ли мне удастся собрать его вновь.
Последняя пара длится дольше положенного. Русалка уже бродит по магазинам с Юлей, мы с Ветровым нервно поглядываем на часы. Он – потому что собирается встретиться со своей принцессой. Я – потому что не могу больше слушать про физику. Когда преподаватель наконец-то с нами прощается, по аудитории разносится протяжный вздох облегчения. Дима торопливо убегает, бросив на прощание, что девчонки уже вернулись в общагу и Юля будет ждать его там. Я желаю ему удачи, хотя знаю, что она не понадобится – он сорвал куш, выиграл лотерею жизни, заполучив девушку своей мечты. Признаюсь, немного даже завидую, потому что на поле боя моей личной жизни пока одни потери.
— Руслан, постой. — Алина догоняет меня, когда я уже подхожу к машине.
— Я не смогу тебя подвезти. — сразу пытаюсь отбиться, не дожидаясь нападения.
— И не надо, я поговорить хочу. — она смотрит на меня снизу вверх жалобными глазами, из которых вот-вот польются слезы.
Ну да, только этого мне и не хватало – утонуть в истерике. Интересно, в этом случае на моей могиле напишут, что я пал, как герой? Собираюсь сказать, что жутко тороплюсь и времени нет, но вспоминаю, что и сам хотел расставить все точки в ее предложениях.
— Слушай, Алин, — начинаю неуверенно. — Ты классная девчонка, но я Лиду люблю. Давай просто ограничим наше общение всякими учебными задачками?
Признаваться в нелюбви гораздо сложнее, чем в любви, ведь в этом случае ты разбиваешь сердце другому, наверняка хорошему, человеку. За свое мы сами несем ответственность, за чужое – нет.
По щеке Алины скатывается слеза. Она ничего не говорит, но я слышу, как хрустят ее нервы и сердце покрывается трещинами. Чувствую себя отвратительно. Что может быть хуже, чем быть причиной чужого несчастья? Казалось бы, ничего. Но кое-что все-таки есть…
Алина включает два режима – «скорость» и «неожиданность». Она молниеносно делает шаг ко мне, поднимается на носочки и целует. Я мешкаю на долю секунды, а потом прихожу в себя и отталкиваю ее.
— Прости. — говорит она, смешивая слова со слезами, и, не дав мне возможности что-либо сказать, убегает.
Нервно оглядываюсь – вокруг никого, только несколько припаркованных машин, включая тонированную по кругу Audi Семы, стоящую рядом с моей. Есть шанс, что Лида ничего не узнает, потому что поцелуй с другой – хороший повод для расставания с фальшивым парнем и белый флаг для Полонского, которой только этого и ждет.