Домой решаю не ехать. Бесцельно катаюсь по городу, пытаясь решить, что мне теперь делать. Сдаться Русалке, позволив ей убить чувства, которыми я живу? Или молчать, в надежде, что Лида никогда не узнает об этой выходке Алины? Но однажды я уже промолчал и это закончилось падением в столовой, за которое я все еще чувствую вину.
Тянусь к телефону, чтобы набрать номер Ветрова, но вспоминаю, что он на свидании. Решаю не портить другу вечер и бросаю мобильник на пассажирское сидение. Делаю музыку погромче, чтобы заглушить собственные мысли, и жму на газ сильнее. Как будто это позволит очистить голову, стереть из памяти то, что произошло.
Поцелуй Алины был бесчувственным. Ни одна струна моей души не затрепетала, а вот сердце забилось быстрее только потому, что в голове возник образ Лиды. Он и сейчас в ней. Хочется закрыть глаза и вспомнить каждое ее прикосновение, улыбку, смех. Да даже то, как она называет меня придурком. А может я и правда придурок, ведь в последнее время мне кажется, что это звучит от нее особенно нежно.
Разворачиваюсь на ближайшем перекрестке и еду в общежитие. Нестерпимо хочу увидеть Русалку. Это нужно мне больше, чем легким – кислород. Паркуюсь у здания, беру телефон, чтобы позвонить ей и перестаю дышать. На экране сияет уведомление от нее. Открываю сообщение и умираю – вместо текста там только одна фотография. И на ней меня целует Алина. Лучше бы там было видео, так Русалка хотя бы узнала, что я этого вовсе не хотел.
Звоню ей несколько раз, но ответа не получаю. Придурок. Точно придурок. Даже догадываюсь, кто сделал фото и отправил его – неспроста машина Семы была припаркована так близко к моей, а ведь их пары с Яном сегодня закончились раньше. Не теряя надежду, начинаю заваливать Лиду сообщениями.
Я: «Поговори со мной, пожалуйста»
Я: «Лида, я внизу. Прошу тебя, спустись»
Я: «Мне нужно все тебе объяснить»
Русалка все читает, я вижу голубые галочки у своих сообщений – они дают надежду, но тишина ее отбирает.
Я: «Клянусь, все не так, как выглядит»
На экране начинают мигать три заветные точки. Задерживаю дыхание в ожидании и ничего не печатаю, чтобы не спугнуть удачу, которая замаячила на горизонте.
Любимая: «Скажешь, что это не то, о чем я подумала? Банально.»
Я: «Просто спустись ко мне, пожалуйста»
Она снова читает и не отвечает. Психую и бью по рулю, как будто это он во всем виноват. Не верю, что у нас все заканчивается, не успев начаться. Не верю, что она не даст мне шанс объясниться. Не верю, что не попытаюсь еще раз!
Выхожу из машины и бегу к входу в общежитие. Намереваюсь штурмом взять это здание, связать коменданта, если понадобится, обойти все комнаты в поисках нужной. Не успеваю – дверь открывается и я сталкиваюсь с Лидой.
Первое, на что обращаю внимание – глаза. Они красные и от мысли о том, что Русалка плакала, хочется отпинать самого себя. Вместо этого тянусь к ней, чтобы обнять. Она отстраняется и качает головой.
— Отойди. — тихо просит Лида и я повинуюсь. Готов сделать все, что она скажет, кроме одного – не уйду.
— Она догнала меня у машины. — начинаю оправдываться. — Я сказал, что между нами ничего не может быть. Она заплакала и бросилась мне на шею, поцеловала. Клянусь тебе, я оттолкнул ее сразу. Не знаю, кто и зачем сделал это фото, но оно… Вырвано из контекста.
Русалка молчит. Она смотрит на небо, пытаясь отыскать что-то в падающем на город вечере.
— Мне не нужна Алина. — продолжаю, переходя на шепот. — Только…
— Ян. — негромко произносит Лида, не отводя взгляд от плывущей по небу тучи.
— Что?
Не понимаю, она сейчас просто имя перепутала? Или сделала это специально, потому что я настолько ей противен, что даже придурок для меня – слишком мягкое оскорбление?
— Ян прислал мне фото.
— Я догадывался. Машина Семы стояла рядом с моей. Она тонированная, так что с закрытыми окнами не увидеть, кто сидит внутри.
Лида кивает. Молчание стоит между нами как стена, через которую я не могу перелезть. Практически чувствую себя бессильным. С губ готовы сорваться несколько слов, но я им не позволяю – не знаю, насколько они уместны, и вдруг она вообще ничего не хочет слышать.
— Руслан, — Лида первая прерывает тишину и смотрит мне прямо в глаза. — Я тебе верю.