На моем лице появляется улыбка, воздух разряжает облегчение. Тянусь к ней, обнимаю. Провожу рукой по мокрой от слез щеке и испытываю ненависть к себе за то, что вообще допустил все это. Прижимаю Русалку сильнее, глажу по волосам, пытаясь успокоить, кажется, нас обоих.
Лида немного отстраняется, но не выпутывается из объятий. Не могу прочитать выражение ее глаз – не вижу в них привычного ехидства, яда. Я не знаю, чего ожидать, но сюрпризов в Русалке большее, чем в поле-чудес. Она вновь притягивается ко мне, закрывает глаза и… Целует.
Глава 17. Лида. 26 сентября.
Осень ходит по улицам города, оставляя мокрые грязные следы на сердце. Ветер разносит по сторонам листья и чувства, заставляя обнаженные деревья и душу сгорать от стыда. От стыда и непонимания происходящего. Им хотелось бы сейчас греться под обманчиво нежными лучами солнца, а не путешествовать по серому городу.
Я решила не идти сегодня на пары. Пол дня провалялась в кровати, не желая выходить в этот мир, а потом все же набралась сил. Бесцельно брожу теперь по одиноким улицам, затыкая мысли музыкой в наушниках. Вот только их голос громче любого пения.
Все еще пытаюсь осмыслить вчерашний вечер, но, кажется, на это уже не осталось сил. Когда Полонский прислал мне фотографию, на которой Руслан целуется с Алиной, в мой внутренний мир ударила молния и начался пожар. Я думала, что ничто и никогда не сможет причинить мне такую боль, но теперь знаю, что ошибалась.
Мне не хотелось разговаривать со Ждановым, видеть его, слушать оправдания. Я просто ревела на кровати, укутавшись в плед. Поливала слезами неожиданно треснувшее сердце. Это так странно – убеждать себя в том, что тебе все равно, а потом падать в пропасть больных чувств, которых вообще-то никто не ждал.
Конечно, я сдалась. Любопытство взяло верх, поэтому я спустилась к Жданову и выслушала. Не знаю, искренне я сказала, что верю его словам или нет. Мне отчаянно хочется, чтобы они были правдой, но гордость машет раненым крылом и не дает расслабиться. Вчера она на миг потеряла бдительность и случился поцелуй – прекрасный и печальный одновременно. Кажется, я наполнила его надеждой, а хотелось бы еще и спокойствием.
Почему в школе и в университете не учат, как разбираться в собственных чувствах? Это пригодилось бы мне сейчас больше, чем неологизмы Маяковского, даты российско-турецких войн, знание типов химической связи и еще куча всего.
Дохожу до какого-то парка и сажусь на первую попавшуюся лавку. Ветер задувает под воротник пальто, копошится в моих волосах, о чем-то шепчет своими порывами. Редкие лучи солнца пробираются сквозь тучи и нервно бегают по голым веткам деревьев. Может, это осень виновата в том, что обнажаются города и души?
Телефон в кармане нервно вибрирует. Нехотя достаю его – куча уведомлений бегают по экрану. Руслан, Полонский, Юлька. Даже Аня с Машкой что-то написали. Читать не хочется. Но совесть дышит мне в затылок и я все же открываю переписку с Евсеевой. Вчера вечером я все ей рассказала и выплакала, а утром заявила, что никуда сегодня не пойду. Пусть лучше все будут думать, что я простыла, чем сочувственно смотреть на девушку, которой якобы изменил ее якобы парень. Доказательств его невиновности у меня все равно нет, а как выбить правду из Алины я пока не придумала. Может, бумеранг справится без моей помощи?
Юля: “Ты в порядке?”
Я: “Да, все хорошо. Гуляю, думаю.”
Юля: “Прийти к тебе? Могу просто молча идти сзади, обещаю дышать тихо…”
Улыбаюсь. Послал же Бог мне эту женщину-кошку в качестве подруги! Но сейчас мне правда хочется побыть одной. Послушать собственные мысли и провести в них генеральную уборку – давно пора выбросить мусор.
Я: “Кто-то из нас должен учиться) Не переживай, я никуда не денусь. Все в порядке, честно.”
Снова убираю телефон и лениво оглядываюсь по сторонам. Парк практически пустой. Кроме меня здесь еще несколько пожилых пар, переживших, видимо, все любовные бури, да мамочки с детьми, которые беззаботно бегают и пока еще даже не знают, каково это, когда твоего парня целует другая.
Твоего парня...
Кажется, настало время признаться самой себе – мне нравится Жданов. И это страшно, потому что за симпатией всегда следует влюбленность, за ней – любовь, а после… Неизвестность. Перекресток нескольких дорог. Выберешь неверную – всю жизнь будешь собирать мозаику из осколков разбитого сердца. А я никогда не любила такой досуг.