С этим нужно что-то сделать. С этим и с Русланом, который сразу после вчерашнего поцелуя прижал меня к себе настолько крепко, что еще чуть-чуть, и мы бы стали единым целым. Я сперва растворилась в этом, а потом испугалась. Отстранилась и позорно сбежала, оставив его в компании непонимания. Плохо, знаю, но я не могла по-другому. С тех пор, кажется, Жданов только и делает, что пишет мне сообщения и звонит, но я не хочу разговаривать. Просто не знаю, что ему сказать. Что я идиотка, а он придурок? Думаю, это он и сам понимает. Мне явно не следовало его целовать – это поступок, непригодный для фальшивых отношений.
Порывы ветра снуют мимо меня, но ничего не уносят из головы. Там все та же куча мыслей и сомнений. Кажется, я чувствую, как они текут по венам, смешиваясь с горячей кровью. Почему в современном мире, когда технологии развиваются быстрее, чем я моргаю, никто так и не придумал программу, способную принимать решения за людей? Я бы хотела сейчас нажать на кнопку, которая тут же выдаст мне нужный совет. Подскажет, как сделать так, чтобы Жданов мне разонравился. Или чтобы я понравилась ему. Хотя это принесет еще больше сложностей.
Его “нет”, сказанное тогда, под закатным небом, бьет истерикой по моим вискам. И пусть он после этого сказал, что я ему нравлюсь, это ерунда. Обычная вежливость. Попытка утешить хромающую девчонку, которая борется за победу в никому не нужной игре. Может, я ему и симпатична. Но суровый факт – как девушка я ему не нужна.
Еще несколько часов я брожу по городу, свято веря, что бесцельная ходьба по грустным улицам успокоит бунт в голове. Но она только вводит в заблуждение, потому что уход от проблемы – это почему-то не ее решение.
Когда возвращаюсь в общагу, застаю в комнате Юльку. Подруга сидит на кровати в позе йога, в руках держит кружку, вокруг которой витает облачко пара.
— Ты рано. — говорю я вместо приветствия, потому что абсолютно не ожидала застать ее здесь.
— Я ушла с последней пары. — отвечает она, вставая с кровати.
Юля подходит ко мне. В глазах тревога смешана с беспокойством. Она оглядывает меня и я вдруг ощущаю, как помимо всех имеющихся чувств на плечи ложится еще и чувство вины. Конечно, эта черноволосая девчонка с ангельским сердцем за меня переживает, а я весь день безответственно холодна.
На глазах выступают слезы. Не хочу с ними бороться, поэтому позволяю себе эту слабость. Опять.
Юля обнимает меня, прижимает к себе, гладит по голове и шепчет, что все будет хорошо. Конечно будет, вот только что именно? Ответ на этот вопрос есть внутри меня, но сегодня не удалось его найти.
— Хочешь, я сделаю тебе чай и блинчики? — тихо произносит она. — Будем смотреть тупые комедии и не выйдем из этой комнаты до самого понедельника?
Поднимаю голову и замечаю на ее белой футболке мокрое черное пятно, оставленное тушью для ресниц. Потираю глаза, размазывая по лицу остатки косметики, всхлипываю и киваю. Если я не могу разобраться в себе, то хотя бы попробую забыться. Жаль, конечно, что вместе с аттестатом так называемой зрелости никто не вручает еще и гайд по по умению держать себя в руках. Он бы точно пригодился.
Юля подходит к задаче со всей ответственностью и уже через час мы сидим на ее кровати, между нами тарелка с блинами, вазочка клубничного варенья и две кружки чая. А на стуле, который мы поставили напротив, возвышается ноутбук и показывает нам, как Мэрил Стрип и Алек Болдуин справляются с простыми сложностями. А ведь если подумать, именно из них и состоит каждая жизнь.
Когда мы досматриваем фильм, за окном уже сияют звезды. Юлька берет телефон, хмурится, пролистывая уведомления, и тут же отбрасывает его в сторону.
— Ветров? — спрашиваю я, вновь ощутив, как вина стучится в нашу комнату.
Евсеева могла бы сейчас быть на свидании, целоваться со своим парнем, смеяться. Но вместо этого утешает меня, потому что я умудрилась запутаться в паутине, которую сама же и сплела.
— И Руслан. — на выдохе отвечает она и тянется к ноутбуку, включая «Как отделаться от парня за десять дней». — Я сказала ему, что ты заболела. Он переживает.
— Юль, — с осторожностью начинаю я, — а у тебя с Димой все хорошо?