Я опускаю взгляд. В горле такой ком, что еще чуть-чуть и задохнусь. Обычно расправленные плечи сгибаются. В голове пустота. Тяжелая, давящая пустота.
— Все закончится. — повторяет Руслан мои же слова. — Закончится что?
Дурак что ли? Или прикидывается? Или издевается надо мной? Поднимаю глаза, натыкаюсь на его взгляд. Нет, видимо правда не понимает…
— Спор Полонского заканчивается через две недели. — пожимаю плечами, стараясь сделать этот жест как можно более обыденным. — И тебе больше не придется притворяться моим парнем.
— Русалка, ты такая… — Руслан выдыхает и качает головой. — Ты невозможная.
Его глаза, почти черные от злости, впиваются в меня. Чертовски хочется взять все свои слова назад, сделать вид, что ничего не говорила. Но это будет глупо, верно?
Я все делаю правильно. Тогда почему мне так паршиво сейчас?
— Ты же сам этого хотел! — произношу громко, чем сама себя пугаю.
— Чего я хотел?!
Опускаю глаза, потому что пустая голова не подбрасывает новые фразы. Это что, психика лишает меня слов, чтобы не позволить извергнуть еще что-нибудь?
Стоим в тишине, кажется, целую вечность. Я изучаю асфальт и чувствую, что Жданов не сводит с меня взгляд. Но он первый устает от этой глупой битвы. Руслан молча возвращается в машину и уезжает, оставив меня наедине с пустотой. Я не знаю, что с ней делать и как быть. Не знаю, как объяснить себе его реакцию. Не знаю, как понять, почему чувствую сейчас, как вертится Земля и почему осень пахнет разочарованием.
Глава 19. Руслан. 30 сентября.
У вас когда-нибудь забирали надежду? Нет, не так.
Вы когда-нибудь оказывались в ситуации, когда эту самую надежду вам протягивают, а в последний момент, когда вы уже готовы взять ее, одергивают руку? Надежду запускают далеко-далеко в космос и она витает там, посреди жгучих планет, неизвестных звезд, между галактик. И в итоге вы просто смотрите на небо, в ожидании, что она сама вернется на Землю, но понимаете, что это нереально. Остается только лелеять ее в своих воспоминаниях и оживлять в фантазиях.
Я чувствую себя так, будто лапы свирепого медведя сжимают мое горло и пытаются оторвать голову. Зачем? Чтобы мне нечем было думать о Русалке, очевидно. А не думать о ней у меня не получается.
Когда она меня поцеловала тогда, я чувствовал, что все складывается наилучшим образом. В сердце наконец-то забилась надежда на взаимность. И я даже не думал, что спустя несколько дней она разобьется, как случайно упавший со стола стакан. Осколки на полу впиваются в босые ноги и при каждом шаге напоминают, что все разрушено. Я верил в то, что у нас с ней все еще возможно. Что тот поцелуй был не концом, а только началом истории, о которой потом можно и книги писать, и фильмы снимать, и песни петь. Но несколько фраз разбили все воздушные замки.
“Это случайно. Все закончится через две недели”.
Каждое слово Лиды – нож, который она вонзила мне в грудь. Каждый из них она еще и провернула внутри, словно стараясь причинить как можно больше боли. Неужели для нее это все правда просто игра? Дурацкая гонка с Полонским и ей непременно хочется оказаться на финише первой. Что будет призом? Корона для эго.
Весь вчерашний вечер я провел в стрелковом клубе. Мне хотелось с кем-то поговорить, но Ветер пропал с Юлькой, а все остальные уверены,что наши с Лидой отношения – прекрасная реальность, а не висящая на ниточке фикция. Поэтому я решил бороться с эмоциями своими методами – шпарить пулями по мишеням, пытаясь убить собственные мысли.
Я был зол. Нет, я был в ярости. На нее, на Полонского и на самого себя.
Почему Русалка не видит жизни в этой игре? Потому что я не смог ей показать? Или потому что она ни разу за все это время так и не увидела во мне кого-то большего, чем просто фальшивого парня? Эти и другие вопросы не отпускают, как и ее образ в голове. Солнечные лучи рыжих волос, глаза цвета мятного чая, слегка заигрывающая улыбка. Ее смех, похожий на идеальную музыку для медленного танца, да даже язвительный голос… Они не отпускаю меня. Я вижу ее когда закрываю глаза. Стоит лишь моргнуть, и она тут. С этим ничего не сделать.
Одно знаю точно – я доиграю до конца. Не потому что готов поставить собственное сердце на кон, а потому что не допущу, чтобы Полонский получил свое. Он многим девчонкам попортил нервы, и я сделаю все необходимое, чтобы Лида не стала одной из них. Интересно, гипс на разбитое сердце можно наложить? Если да, это поможет мне. Потому что закончится не только спор Яна, но и наша с Русалкой история. Ей просто не нужно ее продолжение. А что не нужно мне, я так и не понял. Это ее фраза осталась висеть в воздухе, окруженная тысячей вопросительных знаков.