Мне не нравится состояние, в котором я сейчас нахожусь. Я впервые в нем и не знаю, как успокоить собственное сердце, потому что оно то истерично бьется, то замирает, словно боясь двигаться.
Пытаюсь слушать лекцию, но слова преподавателя в цель не попадают – пролетают мимо головы. Вместо конспекта вырисовываю на тетрадном листе линии взгляда, который в последние дни преследует меня, даже когда я изо всех сил этому сопротивляюсь. Чертеныш такими темпами доведет меня до отчисления из универа, потому что на сессии я буду рассказывать преподавателями о том, какие длинные у него ресницы. Вряд ли именно такой вопрос попадется мне в билете на экзамене. Надеюсь, Евсеева поможет списать хотя бы на тройку.
Выходим из аудитории последними – я так увлеклась рисованием, что не заметила даже как преподаватель попрощался с нами. Реальность попадает в меня только когда Юлька требует прийти в себя и выводит в переполненный студентами коридор. Шум их разговоров наконец-то вытесняет из головы образ Жданова, но не надолго – он стоит напротив кабинета вместе с Ветром, опершись на стену, и без стеснения разглядывает меня. Чувствую, как его взгляд, нарисованный в моей тетради, теперь бродит по смущенному лицу.
С неудовольствием отмечаю, что выглядит он прекрасно. Если бы не знала его, приняла бы за выпускника, а не за первокурсника, как минимум из-за роста – все остальные сильно проигрывают Жданову в этом, даже Ветров. Растрепанные волосы придают образу небрежность, которую уравновешивает идеально выглаженная белая рубашка. На лице написана уверенность – она отражается в его глазах и приподнятых уголках пухлых губ. Эта полуулыбка настолько притягательна, что мне хочется немедленно подойти к нему и поцеловать. Но я не буду этого делать.
Хотя почему не буду? Вообще-то для всех он мой парень, а значит я имею полное право! Беру Юльку под руку и быстрым шагом веду к мальчишкам, которые, кажется, только нас и ждут – чем ближе мы подходим, тем шире они улыбаются.
— Привет. — здороваются в один голос.
Я не отвечаю – занята тем, что разглядываю губы Жданова. И, кажется, делаю это слишком долго. Лида, возьми себя в руки! Либо поцелуй уже, либо скажи ему что-нибудь противное. Но только не стой так, будто он – произведение искусства, а ты посетительница музея!
Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Смотрит тревожно. Что-то говорит, но я настолько залипла, что не различаю слов.
— Привет. — произношу каким-то чужим голосом, сожалея лишь о том, что так и не поцеловал его.
— Ну слава Богу, я уже думала, в тебя вселился инопланетянин, поэтому ты напрочь забыла русский язык! — смеется Юлька.
Вообще-то могла бы меня и поддержать, вывести из ступора! Шутница, блин.
— Русалка, все хорошо? — спрашивает Жданов таким тоном, как будто ему и правда есть до этого дело.
— Да. — отвечаю односложно, потому что никакую колкость придумать не могу.
— Ну вот и славно. — говорит он и по-хозяйски кладет свою руку мне на плечо. — Пойдемте, нужно найти Ингу. Она сказала, что хочет поговорить.
Отправляемся на поиски, которые заканчиваются достаточно быстро. Инга стоит в противоположном конце коридора с подругами, но завидев нас оставляет их и торопливо подходит.
— Привет, котики! — здоровается она и очаровательно улыбается всем четверым.
Все-таки Жданову-старшему повезло с ней! Вчера мы много общались и я пришла к выводу, что за стервозным блондинистым каре скрывается добрейшая девушка, милое сердце которой контрастирует с яркой внешностью неприступной особы.
— Привет. — улыбаюсь ей во все тридцать два, прислонив голову к плечу Жданова.
— Ребят, — продолжает она, — я хотела с вами про Алину…
Даже не пытаюсь дослушать ее. Разговаривать об этой девчонке мне совсем не хочется. Она и так уже настолько влезла в мою жизнь, что будь она мухой, я бы уже прихлопнула ее старой газетой, свернутой в рулон.
— Что случилось? — спрашивает Ветров, нахмурив брови.
Смотрю на Юльку – стоит себе спокойная и совсем не переживает. Конечно, Алина ведь не к ее парню свои плохо наманикюренные пальчики пытается протянуть. Да и не к моему, раз уж на то пошло. Жданов-то всего лишь фикция.
— Я пообщалась с ней перед парами. — говорит Инга, потупив взгляд. — Рассказала все – про себя, про Яна.