Вижу в ее взгляде чуть ли не торжество. Надеюсь, она не воспринимает мои слова за ревность и не думает, что нравится мне. Потому что это не так. В сердце только Русалка бьется. Да она же его и бьет. А Алина… Хорошая девчонка, не более.
— Еще раз. — делаю глубокий вдох, потому что нервам сложно справиться с ее непробиваемой упрямостью. — Тебе рассказали, какой он и чего от него ждать. Не будь дурой, пожалуйста.
Алина кладет ладонь на мое плечо, но я тут же убираю ее. Выхожу из аудитории и направляюсь в машину. Ураган в голове смешивается с беспокойством. Как можно быть такой… Глупой?! Неужели она правда не понимает, чем это все может для нее обернуться?!
— Эй! — слышу голос за спиной. — Жданов!
Нехотя оборачиваюсь и вижу Алика, моего одногруппника. Он был среди тех, кто стал вынужденным свидетелем разговора с Алиной и, судя по всему, ему это не понравилось.
— Чего тебе? — спрашиваю недовольно, когда он подходит ближе.
— Что это было?
Только сцен ревности мне тут не хватало. В глазах у Алика танцует гнев, кулаки сжаты. Надо же, какой смелый. Он в два раза меньше меня, этот бой ему не выиграть.
— Пытался открыть ей глаза на Полонского. — грубо бурчу в ответ. Алик с удивлением смотрит на меня. — И если ты так за нее беспокоишься, то лучше защити ее от него, а не от меня.
— Так это правда? — спрашивает он. — Все эти слухи?
Его решимость и гнев куда-то пропадают. Вместо них по лицу скользит тень беспокойства. Мне жаль этого парня. Алина, видимо, нравится ему, но вот о взаимности он пока может только мечтать, ведь голова этой блондинки сперва была занята мной, а теперь какого-то черта Полонским.
— Да. Вот только она никого не хочет слышать. Я уже не первый, кто пытается вправить ей мозги.
И почему девчонкам так сложно поверить в то, что порой человек, который им нравится, не стоит даже случайно упавшего с их головы волоска? Что Русалка до последнего держалась за невинный образ Яна, что теперь Алина. Но Лиду вроде отпустило. По крайней мере, мне хочется в это верить, ведь их переписки с Полонским все еще продолжаются. Только сегодня видел, как она что-то ему строчила. Правда уже без обычной улыбки и удовольствия.
— Понял. — кивает Алик. — Спасибо.
Он протягивает мне руку в знак перемирия, я пожимаю ее и ретируюсь. Нет сил больше обсуждать Яна. И так слишком много внимания ему уделено. Надеюсь, Алик не идиот и возьмет Алину под свою защиту.
Чувствую себя обессиленным. Как будто дементоры высосали всю мою радость и желание хотя бы попытаться улыбнуться. Просто сажусь в машину и пустой еду домой. Мечтаю, что упаду в кровать и просплю до самого утра. Но, паркуясь, замечаю свет в окне папиного кабинета. Слишком рано он вернулся, ничего хорошего мне это не сулит. Тихо захожу в дом, надеясь незамеченным проскользнуть в свою комнату. Но возглас “Руслан, зайди ко мне!” не оставляет никаких шансов.
Отец сидит за столом на большом кожаном кресле и что-то записывает в своей чёрный ежедневник. У него таких с десяток, не меньше. Все он хранит – то ли на память, то ли на всякий случай.
— Заходи, сын, присаживайся. — говорит он, не поднимая взгляд.
Молча сажусь на маленький диван. Чувствую, разговор не принесет ничего хорошего. Отец продолжает делать свои записи под пристальным взглядом висящей на стене шкуры волка, а я стараюсь дышать потише.
Отец, а для своих сотрудников Кирилл Александрович, настолько живет работой, что даже в стенах дома сохраняет строгость, упорство и желание, чтобы все было только так, как того хочет он. Когда он приглашает меня в свой кабинет, это означает только одно – разбор полетов. Я оказывался здесь уже много раз – из-за драк, хамства учителям, плохих оценок и еще кучи всего. Даже сейчас, когда по паспорту я уже взрослый человек, атмосфера этого места действует угнетающе.
— Руслан, — отец наконец-то отвлекается от ежедневника и пристально смотрит на меня, — ты в последнее время постоянно где-то пропадаешь после учебы. Мне это не нравится.
Молчу. Ну а что сказать? Что универ не стоит у меня на первом месте. потому что пьедестал занят рыжей Русалкой?