— И тебе привет, сестреныш. — смеется в ответ Полина.
— Ты чего так рано? — утыкаюсь носом в подушку в надежде, что все это мне просто снится.
— Я к обеду буду у тебя. — говорит она, и мой организм резко просыпается.
— Что?! — верещу от радости и подскакиваю на кровати. —Почему ты заранее не предупредила?
— Это спонтанное решение, малышка. Егор уехал на выходные и я подумала, почему бы мне не скататься к тебе.
— Каааайф, — снова падаю на подушку. Сна не осталось ни в одном глазу.
— Прогуляемся с тобой, посплетничаем, а вечером я уеду. Идет?
— Конечно!
Мы еще пару минут обсуждаем планы на день, а потом Полинка прощается. Я поднимаюсь с кровати и натыкаюсь на недовольный взгляд Евсеевой. Смотрит так гневно, словно пытается меня испепелить.
— Покровская, ты не пробовала регулировать громкость своего голоса? — спрашивает она, нахмурив брови.
— Прости-прости! — шепотом извиняюсь я, хоть и понимаю, что уже поздно – Юлькин сон прерван. Как, собственно, и мой, но теперь я этому даже рада.
Мой родной город находится в четырех часах езды, но не смотря на это я не приезжаю на выходные к семье, а они не балуют меня своим присутствием. Поэтому визит Полинки – праздник для моего соскучившегося сердца.
С сестрой мы всегда были близки. Да, я, конечно, раньше втихаря таскала ее платья из шкафа, воровала помады из косметички и устраивала битвы за право попасть в ванную первой, но все это было как будто в прошлой жизни. К тому же, она поможет мне сместить фокус мыслей со Жданова. Потому что Чертеныш поселился в них и хозяйничает теперь, как у себя дома. А я, видимо, слишком слабовольна, чтобы прогнать его.
— Надеюсь, тебя разбудил Жданов, иных уважительных причин я не вижу. — говорит Юлька, зарываясь в одеяло.
— Жданов бы предпочел Алинку будить. — фыркаю я.
— Почему это? — полусонно спрашивает Евсеева.
— Ну а почему тогда он так бесится из-за того, что она понравилась Яну?!
Мой голос звучит неожиданно громко и гневно. Сажусь обратно на кровать и натыкаюсь на удивленный взгляд Юли.
— Покровская, твоя ревность бесит даже меня.
— Я не ревную.
Хотя мои надутые щеки и пар, который вот-вот пойдет из ноздрей и ушей, явно говорят об обратном. Да и тошнить начинает от одной лишь мысли о том, что эта истеричка может нравиться Руслану.
— Ну конечно. — фыркает Юля. — Уверена, стоит мне отвернуться, и ты достанешь блондинистую куклу вуду и начнешь втыкать в нее иголки.
Я смеюсь, представив себе эту картину – Евсеева лежит мордашкой к стенке, а я вытаскиваю из-под кровати черную коробочку, обитую бархатом. В ней лежат иголки и маленькая кукла Барби, которую я сразу же сажаю на шпагат (для большей схожести с Алиной), и начинаю медленно втыкать иголки. На лице сияет хищная улыбка, а по воздуху громом проносится злорадный хохот. Для атмосферы было бы неплохо, чтобы за окном еще и молнии сверкали.
Стою на автовокзале в ожидании автобуса, который вот-вот должен привезти мою сестру. Ветер бьет по лицу, тучи водят хороводы по небу. Погода способствует грусти и печали, но я упрямо прогоняю их – не сегодня. Не хочется портить приятную встречу своей хандрой.
Автобус останавливается прямо передо мной и Полина выходит из него в тот самый момент, когда начинает накрапывать мелкий противный дождик.
— Привет, мелкая! — верещит она и бросается мне на шею.
Обнимаю ее, утыкаюсь носом в ворот белого пальто, получаю по лбу рыжими локонами, подброшенными ветром, и почему-то начинаю чувствовать себя дома. Мы не виделись немногим больше месяца и я не ощущала, как сильно скучаю, до этого самого момента.
— Отпускай, — смеется сестра, — иначе ты мне шею свернешь.
— Прости, — говорю я, освобождая ее, — так рада тебя видеть!
Полина за этот месяц словно еще красивее стала. Карамельные губы улыбаются мне, карие глаза сверкают молниями, которые пока не путешествуют по небу, а рыжие волосы выросли сантиметров на пять. Сестра всегда была моим идеалом. Кажется, только благодаря ее примеру я не обрезала каре и не перекрасилась в шатенку, хотя очень хотела. Помню, она как-то ночью застала меня в ванной с ножницами в руках, готовую совершить ошибку.