— Ну и дура. — сказал она тогда, пожав плечами, и разочарованно посмотрела на меня.
Я же уставилась на ее взъерошенные сном волосы. В тот момент они показались мне такими же красивыми, как закат у моря. “Неужели и мои такие?” — подумала я и бросила ножницы в ящик. Больше к ним не притрагивалась, ограничив свои эксперименты со внешностью только подравниванием кончиков.
Мы идем с Полинкой по узкому тротуару и весело щебечем о всякой ерунде. Она рассказывает мне про скучную учебу на филфаке, пересказывает новости из дома и сплетни об общих знакомых. А я ловлю каждое слово, испытывая жуткую жажду по нашим беседам.
Когда дождь усиливается, решаем забежать в ближайшую кафешку – переждать непогоду и съесть что-нибудь жутко калорийное.
— А теперь твоя очередь. — говорит она, отдавая официантке меню. — Как у тебя здесь дела?
— Да нормально. — нагло вру родной сестре.
Ну а что? Не рассказывать же ей, как мне понравился парень, который за внешностью ангела скрывал гнилую натуру? Как он поспорил на меня, а другой наглый и хамовитый тип встал на защиту и теперь вынужден делать вид, что без памяти меня влюблен. И уж точно нельзя сознаваться в том, что я, кажется, вид уже не делаю.
— Лида, ты когда врешь, у тебя кончик носа дергается. — говорит Полина. — Вот так.
Сестра прикасается указательным пальцем к своему носу, несколько раз легонько пихает его вверх, и я начинаю смеяться от того, как забавно это выглядит со стороны.
— Ты как будто соплю стираешь. — фыркаю я.
— А ты как будто думаешь, что я тебя по лицу читать не умею. — улыбается Полинка. — Выкладывай давай, кто он?
А у меня что, портрет Жданова на лбу нарисован?! Эта женская проницательность до добра не доведет! Настроение покрывается плесенью, так еще и телефон в этот момент начинает издевательски сиять новым уведомлением. На секунду надеюсь, что это Руслан, но нет – всего лишь Ян вылез из своей берлоги, чтобы узнать, как у меня дела. Даже отвечать не буду.
— Да придурок он. — бурчу под нос, искоса поглядывая на официантку, расставляющую на столе наши чизкейки.
— Какой красивое имя у твоего парня! — наигранно восхищается сестра.
— Его зовут Руслан, — говорю на выдохе, — и он не мой парень.
Нет, чисто технически, конечно, мой. Но если посмотреть в глаза реальности, то можно увидеть, как меньше, чем через две недели мы расстаемся и Жданов уходит в закат, держа за руку другую девушку. Надеюсь, все же не Алину, иначе моя самооценка сбросится со скалы.
— Почему не твой? — спрашивает Полинка, приподняв брови в удивлении. — Неужели он стал единственным, кто устоял?
— Я думаю, ему нравится другая.
Говорю это, и чувствую, что начинаю закипать. Мысль о том, что это может быть правдой – словно раскаленные угли, по которым я почему-то добровольно хожу босиком.
— Да и вообще, он меня жутко раздражает. — добавляю, сморщив нос.
Полина, от которой я ждала поддержки и чего-то в духе “Лидочка, ты самая красивая! И он точно умирает от того, как сильно хочет быть с тобой”, начинает смеяться во весь голос, чем привлекает к нам внимание посетителей. Парни, сидящие за столиком напротив, даже начинают бесстыдно пялиться. Сталкиваюсь взглядом с одним из них и демонстративно закатываю глаза.
— Это напоминает мне меня и Егора. — говорит сестра, наконец-то уняв смех.
— Чем?
Егор с Полиной выглядят как эталонная пара. Во-первых, я никогда не видела, как они ругались. Во-вторых, эти двое смотрят друг на друга как на самые вкусные в мире десерты. После развода родителей моя вера в любовь пошатнулась. После их примирения и вовсе чуть не умерла, потому что я не понимала (и не понимаю до сих пор), как можно оставить свою половинку, а спустя пару лет вернуться как ни в чем не бывало. И только Полина с Егором своей идеальностью восстановили уверенность в том, что чувства существуют и имеют право на жизнь.
— Он меня по началу тоже дико раздражал. — говорит сестра.
— Не помню такого.
Собираю во взгляде весь скептицизм и посылаю его ей. Она невинно моргает, ангельски улыбается и начинает объяснять: