— Не переводи тему! — отмахивается Евсеева и хочет что-то еще сказать, но поджимает губы, увидев, что в аудиторию заходит преподаватель.
Никогда не думала, что мое спасение будет выглядеть как ссутулившийся мужчина лет шестидесяти с седеющей бородой. Нужно постараться получить пятерку у него на экзамене в качестве благодарности за это. Поэтому (и вовсе не потому, что я не хочу возвращаться к неудобным разговорам!) всю пару внимательно слушаю преподавателя, записываю и даже задаю вопросы.
Когда лекция заканчивается, Юля радостно сообщает мне, что двое из ларца уже ждут нас в коридоре. Глаза ее, как обычно, светятся. И как только Ветрову удалось открутить эту девчонку, ума не приложу. Но она явно с ним счастлива и это меня радует. Хоть кто-то из нас двоих должен наслаждаться любовью.
Мы выходим из аудитории и она тут же бросается в объятия Димы. Он накрывает ее своими руками и что-то шепчет в макушку. Надеюсь, просит прощения за то, что позволил себе не отвечать на ее сообщения.
Руслан стоит, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Пристально смотрит на меня, но я ничего не могу прочесть в этом взгляде. Мне хочется обнять его и уткнуться носом в грудь. А еще хочется треснуть так, чтобы любые мысли об Алине вылетели из его головы.
Вместо этого я, в сопровождении гула голосов и под надзором стоящих в сторонке Маши с Анькой медленно подхожу к нему, приподнимаюсь на носочки и целую в щеку. Тут же быстро отстраняюсь – не даю себе возможности расслабиться или забыться. Но Руслан не был бы Чертенышем, если бы не помешал мне. Он ловко перехватывает меня за талию и притягивает к себе, свободной рукой забирая планшет с чертежами.
— Русалка, — шепчет он, — давай поговорим.
— А сейчас мы по-твоему чем тогда занимаемся? — голос дрожит и я уже чувствую, как клетки моего тела, отвечающие за злость, начинают растворяться от его прикосновения. Смотрю в сторону Юли, пытаюсь найти в ней спасение, но Евсеева даже внимание не обращает на то, что я попала в плен.
— Боремся с твоей язвительностью. — ухмыляется он, прижимая меня к себе еще сильнее.
Вместо ответа я просто закатываю глаза.
— Хочу поговорить о том, что ты сегодня видела. — произносит он посерьезневшим голосом.
Вся мой нежность куда-то испаряется, а в ушах снова звучат слова Полонского, брошенные им напоследок. А Жданову мало того, что мое настроение было и так испорчено, поэтому теперь он хочет добить меня? Растоптать остатки улыбки, на которую я способна?
— Нечего обсуждать. — впиваюсь в него разъяренным взглядом. — Я уже все услышала и все сказала. Мы доиграем эту историю и разойдемся жить свои жизни по отдельности.
— Но…
— Но мне уже пора. Это маленький перерыв, скоро лекция начнется.
Я выпутываюсь из его объятий, в которых хотелось бы еще оставаться, вырываю свой планшет и ухожу, не дав возможности меня остановить. Прохожу мимо Юли с Ветровым и встречаю их удивленные взгляды. Не останавливаюсь – пусть эти двое еще понаслаждаются друг другом.
Злость внутри меня кипит. Если бы я была чайником, уже бы пар из ушей шел и кипяток выливался. Но я всего лишь девушка, которая впервые столкнулась с тем, что парень выбирает не ее. Странное чувство. Неприятное и липкое. Его хочется смыть – то ли водой, то ли слезами. Но рыдают пока только мои нервы, а глаза вынуждены улыбаться.
— Стой!
Жданов догоняет меня и хватает за локоть – не грубо, а так аккуратно и даже нежно, что сахарная вата моих чувств начинает таять.
— Русалка, — выдыхает он, — я не понимаю тебя.
Смотрю на него вопросительно, но молчу. Потому что я сама себя не понимаю, куда уж ему.
Руслан наклоняется и шепчет, пытаясь скрыть слова от тех, кто рядом уже навострил уши:
— Тебе же все равно. Так что за это за истерики тогда?
Покрываюсь мурашками и даже в костях чувствую нервную дрожь. Я бы закричала “МНЕ НЕ ВСЕ РАВНО!”, но голос покинул меня как мультяшную Русалку. Сестра по несчастью, получается.
Жду, что дальше скажет Жданов и продолжаю хлопать ресницами так яростно, будто между них у меня припрятана парочка нужных слов. Руслан молчит и выжидательно смотрит на меня. Пялимся друг на друга, словно в отражение. Молчание такое громкое, что из-за него я не слышу даже мир вокруг.