— Голова разболелась. — едва не плача произносит она. — По ощущениям, по вискам кто-то молотками бьет.
Лезу в тумбочку, где храню стратегический запас обезболивающих и противовирусных, достают нужные таблетки и протягиваю ей блистер.
— Мне эти нельзя – аллергия. — Юля прикрывает глаза и протяжно вздыхает.
— А какие можно? Я схожу в аптеку.
Да-да, выходить куда-то я не собиралась сегодня. Но спасти подругу от головной боли – мой святой долг. Уверена, она разболелась из-за моих истерик. Столько воя ей пришлось выслушать, любой бы не выдержал.
Протягиваю Юле телефон, чтобы она записала название таблеток, и когда она возвращает его, противный писк уведомления вновь режет по ушам. Опять Ян.
Открываю переписку и едва держусь, чтобы устоять на ногах. Вчерашний вечер не смог меня добить и Полонский, видимо, решил завершить это дело. Что ж, у него почти получается – мое сердце замирает от прочитанного.
Ян: Твой парень вчера вломился в квартиру к моей девушке и устроил ей вечер признаний в любви. Может, все же поговорим?
Руки дрожат, ноги подкашиваются. Нет. Руслан не мог. Я просто не верю, что он на это способен. Но слова Полонского почему-то все равно бегущей строкой транслируются в моем мозгу.
— Лида, — Юля приподнимается на кровати, — все хорошо?
Нет, конечно. Разве мне может быть хорошо, если внутри осколки сердца режут нервные клетки, призывая истерику вырваться наружу? Но ей об этом знать не нужно. Евсеевой плохо и моя драма точно не сделает лучше.
— Да. — натягиваю улыбку. — Я скоро вернусь.
Торопливо одеваюсь и выбегаю из нашего временного пристанища. Надеюсь, холодный октябрьский воздух приведет меня в чувства и немного остудит пыл. Но едва открывается дверь, выпускающая меня из общежития, как взгляд натыкается на черный BMW, припаркованный сразу напротив. Черт. Этот день только начался, но уже решил меня добить.
Застываю на пороге. И что теперь делать? Позорно скрыться среди голых кустов и молиться, чтобы он меня не увидел? Или вернуться обратно и сказать Юльке, что ее головную боль мы разделим поровну, потому что за таблетками я не пойду?
Нет, глупо это все.
— Ты идешь? — раздается за спиной несмелый голос какой-то девчонки и я обреченно делаю несколько шагов вперед, выходя на улицу.
Ветер тут же начинает играться с моими волосами, набрасывая пряди на лицо. Торопливо убираю их за уши и делаю глубокий вдох. Нужно идти. Просто взять себя в руки и переступить через чувства к Жданову, которые прилив принес к берегу моей жизни.
Делаю несколько шагов и тут же дверь BMW открывается и из машины выходит сонный Руслан. Он потирает кулаками заспанные глаза и замирает, увидев меня. Помедлив несколько секунд, он подбегает ко мне.
— Привет. — несмело говорит Жданов.
Стою перед ним в спортивном костюме и безразмерной куртке. Глаза красные, волосы растрепаны. Выгляжу, как гриб, который случайно отыскали посреди лесных зарослей. И чувствую себя так же.
— Лида, — продолжает он, не дождавшись от меня ответа, — пожалуйста, давай поговорим.
— О чем?
Стараюсь держать голос ровно, но он все равно дрожит, как пойманный с поличным предатель.
— О нас.
— О каких нас, Жданов?
Ярость начинает потихоньку закипать в моем теле. Как он смеет после вчерашнего побега так говорить? Выбрал Алину и ее шпагаты, вместо сидящей рядом меня! Сейчас бы собраться с силами и послать его куда-нибудь, откуда вернуться невозможно. Но этих сил у меня нет – все ушли на ночную истерику.
— О настоящих. — отвечает он, не сводя с меня взгляд.
Заглядываю ему в глаза и вижу там коктейль из чувств – сожаление, печаль, неловкость. Хочется все это смешать, но не взбалтывать, и добавить несколько кубиков своего льда.
— Ты просишь о невозможном. — выпаливаю я.
— Русалка, я прошу только об одном разговоре. — умоляющим голосом произносит он.
В других обстоятельствах я бы сгорала от желания обнять его и уткнуться носом в грудь. Но сейчас, когда собственное сердце нуждается в госпитализации, мне хочется только одного – уйти.