— Юля заболела, мне нужно в аптеку. — говорю я и пытаюсь обойти его, чтобы сбежать.
— Это неправда. — Жданов преграждает мне путь.
— Совсем дурак что-ли? — вспыхиваю я. — По-твоему, я болезнь придумала просто чтоб рядом с тобой не находиться?!
— Русалка, я не это имел в виду. — Руслан берет меня за руку, а я почему-то не вырываю ее. — Это я попросил Юлю придумать что-то, чтобы ты вышла. Я всю ночь тут провел, чтобы момент не упустить.
Не знаю, чего мне сейчас хочется – уйти, остаться, или отомстить Евсеевой, которая вообще-то должна быть на моей стороне! Но вместо это притворилась больной только ради того, чтобы выпихнуть меня на улицу. И вот теперь я стою здесь и не знаю, куда себя деть, потому что от собственных чувств, к сожалению, сбежать невозможно – пока Руслан держит меня за руку, в сердце теплеет, и лед, образовавшийся за вчерашний вечер, потихоньку начинает таять.
— Не злись на нее. — просит Руслан. — Если это как-то поможет, то она вчера угрожала избить меня вилкой.
Печальная улыбка появляется на его лице. Я поднимаю голову к небу, пытаясь отыскать спасение в серых октябрьских тучах, но не нахожу ничего, даже собственных мыслей.
— Хорошо. — сдаюсь я. — Давай поговорим.
Убеждаю себя, что соглашаюсь из любопытства, но прекрасно понимаю, что мной движет только надежда. На что-то призрачное, что витает в воздухе практически невидимой дымкой.
Жданов, едва касаясь пальцами моей куртки, аккуратно приобнимает меня и ведет в машину.
— Не на улице же нам говорить. — объясняет он.
Едем мы молча. Обещанный разговор Руслан не начинает, а я не помогаю ему в этом. Напряжение в воздухе смешивается с недосказанностью и не дает свободно дышать. Уверена, скоро мне придется услышать, что я опять все неправильно поняла и Жданов лишь исполнял свой рыцарский долг. Но разве рыцари бросают прекрасных дам ради других девушек?
Руслан останавливает машину у набережной. Я была здесь всего один раз, когда приезжала Полинка, и с тех пор больше не приходила послушать разговоры реки и берега.
Мы идем вдоль ограждения, разделяющего воду с землей. Тишина следует за нами. Чувствую на себе взгляды Жданова, но сама на него не смотрю – не хочу потерять бдительность и все простить за искры в карих глазах. Я, если честно, сама не знаю, зачем все это. Почему он так жаждет объясниться? Почему ждал меня, а не Алину? Почему до сих пор носится со мной, как со сломанной фарфоровой куклой? Вопросы плодятся, а ответы на них так и не приходят.
— Лида, — начинает Руслан, наконец-то прервав наше затянувшееся молчание, — я правда думал, что Ян что-то с ней сделал. Не мог оставить ее одну в такой ситуации.
— А я думала, ты поехал признаваться в любви. — иронично улыбаюсь, вспомнив последнее сообщение Полонского.
— Я ее не люблю. — оскорбленным тоном заявляет Жданов.
Ничего не отвечаю на это – смотрю на реку, подгоняемую ветром. Волны играют в догонялки, как беззаботные дети, еще не знакомые с разочарованием.
— Мне не нужна ни Алина, ни любая другая, понимаешь? — спрашивает он.
Ноющая боль проносится по телу. Молчу. Потому что уже давно перестала что-либо понимать. Но его слова все равно острым клинком вонзаются в сознание – я, конечно, не “любая другая”, но звучит все так, будто и я ему не нужна.
— Только одна девушка меня волнует. — добавляет Руслан и я резко останавливаюсь. Поворачиваюсь к нему, впиваюсь взглядом в карие глаза, пропитанные сожалением.
Внутренний голос подсказывает, что то, что он скажет дальше, либо окончательно превратит сердце в пыль, либо пришьет его оторванные части.
Нервно сглатываю и смотрю на него не моргая. Жданов не отводит взгляд, но и не торопится продолжать разговор. Словно набирается сил для последнего, решающего шага. Чувствую себя подсудимым в ожидании приговора. Его тишина медленно убивает меня, растягивая мучения.
Руслан делает шаг ко мне, наклоняется, осторожно заправляет за ухо прядь взболомученных ветром волос. Активные мурашки начинают бегать по моей коже и, кажется, их так много, что они вот-вот меня поработят.
— Русалка, я с первой встречи знал, что никто, кроме тебя мне не нужен. — шепчет он. — Понял это, правда, только спустя пару дней, но это уже никому не нужные детали.