Дыхание останавливается. Сердце машет белым флагом и капитулирует.
— Никакая Алина никогда мне не нравилась. — продолжает он. — Потому что я влюблен в тебя и ничто больше не имеет для меня значения.
Смотрю в его глаза, которые сейчас кажутся самыми прекрасными на свете, и отказываюсь верить собственным ушам. Может, слух подводит меня? Может, сознание просто пытается выдать желаемое за действительное? Не могла же я быть настолько слепой, чтобы не заметить чувства Руслана!
— Лида. — шепчет Жданов и его губ касается легкая, едва заметная улыбка.
Он что-то еще хочет сказать, но то ли слов не находит, то ли решает, что они и вовсе не нужны – воздух и так наэлектризован, еще чуть-чуть и током ударит.
Руслан нежно дотрагивается до моего подбородка, чем снова вызывает бунт мурашек, приподнимает его, наклоняется ближе и целует меня. Несколько секунд я стою в оцепенении, пытаясь поверить, что его губы сейчас действительно касаются моих, а потом обвиваю его шею руками, становлюсь на носочки и отвечаю на поцелуй. Сперва осторожно, несмело, словно боясь, что все это лишь игра фантазии, а потом расслабляюсь и отдаюсь моменту, желая прочувствовать каждую его секунду.
Я растворяюсь в этом моменте, отдаюсь ему полностью, с такой силой, будто всю жизнь только этого и ждала. Наши губы с осторожностью изучают друг друга, а в ушах у меня все еще звучит его признание. Настолько долгожданное, что я, кажется, готова взлететь вместе с осенними листьями и закружиться в воздушном вальсе с серыми облаками.
— Почему ты об этом молчал? — тихо спрашиваю, когда поцелуй, к сожалению, прерывается.
— Потому что я думал, что тебе это не нужно. — отвечает Жданов и обнимает меня.
Глупое сердце пропускает несколько ударов. Я ведь и сама такая же. Мы решали друг за друга, хотя все на самом деле уже было решено где-то на небесах. Разве не дураки?
Обхватываю руками его спину, прижимаюсь к груди и шепчу в ответ:
— А я думала, что это не нужно тебе.
Руслан проводит рукой по моим волосам и целует в макушку. Читаю в этих жестах фразу “Какие же мы идиоты”. И правда идиоты. Вместо того, чтобы просто поговорить, решили продолжать игру в фальшивые отношения. Вместо реальности, которая казалась призрачной, выбрали паутину недосказанности, что чуть не развела нас по разным углам этой жизни.
— Какая же я глупая. — озвучиваю мысль, сидящую у меня в голове.
Столько времени потеряно на недомолвки! А стоило лишь открыть глаза… Вспоминаю все прикосновения Руслана, его взгляды. Как кадры старого черно-белого фильма они проносятся в моей голове. Только сейчас понимаю, что это невозможно сыграть. Для него все было настоящим, а я смотрела сквозь и видела только собственные обиды.
— Какая же ты прекрасная. — шепчет Жданов.
Смотрю на него мокрыми глазами, еле сдерживая слезы. Не знаю, зачем они пришли в этот раз, ведь все наконец-то хорошо. Наверное, это счастье, да? Перевожу взгляд на губы и понимаю, что сдерживаться я не хочу. Слишком много прекрасных моментов мы упустили из-за дурацких недомолвок, и я нестерпимо хочу все наверстать. Прикрываю глаза и целую его, растворяясь в ощущении спокойствия.
Господи, пусть так будет всегда, пожалуйста.
Глава 30. Руслан. 12, 13 октября.
Я ничего не знал о счастье до вчерашнего дня. А сегодня никак не могу отойти от эйфории, танцующей в мыслях. Улыбка прописалась на моем лице и, кажется, даже посторонние немного заряжаются от нее радостью.
Весь вчерашний день мы с Русалкой провели вместе – много говорили и еще больше целовались. Я держал ее руку в своей и чувствовал, как по коже бродит искренность. Видел в карих глазах смущение, которое исчезало, стоило лишь нашим губам соприкоснуться. Я ждал этого так долго, как изнывающий от жажды в пустыне путник ждет воды. И, если честно, был готов ждать вечность, но кто-то, наблюдающий за нами с облаков, решил, что мы не должны мучиться от неопределенности.
Вечером, когда я отвез Лиду в общежитие, мы около часа сидели в машине, не желая расставаться. Потом еще минут тридцать обнимались у входной двери, собирая любопытная взгляды. Но обоим было плевать на них. Весь мир сконцентрировался только в нас и ничего больше не существовало. Наконец-то исчезли все недомолвки, уступив место чувствам, которые все это время бились в сердцах, как запертые в клетки птицы.