Ничего так и не найдя, они прошли через недлинный коридор и вышли во двор, где когда-то явно держали животных. В катках еще осталось немного зерна, и Ева очень удивилась этой находке, потому что за то время, пока дом стоял заброшенный, все это могли поесть мыши или дикие животные, да те же деревенские могли все это забрать для своей скотины, которой в деревне было немало. Но нет, все стояло нетронутым.
— Ну что, я же говорил, здесь ничего нет! — уверенным голосом произнес Никита, выходя в коридор и придерживая дверь на двор, где Ева осматривала все с фонариком и не теряла надежды хоть что-то найти. Она буквально осветила и проверила каждый угол, даже под крышу слазила, где когда-то хранили сено, и того немного даже еще осталось. Но, кроме сухих ульев, она ничего не нашла.
— Кажется, ты прав, — усталым голосом проговорила девушка, поднимаясь по небольшим ступенькам и выходя. — Только посмотрим еще кое-что, хорошо?
— Что ты хочешь еще здесь посмотреть? Мне казалось, мы уже проверили каждый угол. — Уже не скрывая своего раздражения, буркнул Никита.
— Нет, — усмехнулась она. — Я видела здесь одну дверь, и это, кажется, был чулан.
Ева прошла к неприметной двери в стене и, сняв крючок, распахнула ее. Только вот это оказался не чулан, а лестница, ведущая на чердак.
— Мы и туда залезем? — недовольно спросил Никита.
— Угу, — отозвалась Ева и, держась за шаткие перила, аккуратно полезла наверх.
— Смотри, аккуратнее там, — прокричал Никита, он оставался на месте и светил фонариком. Ева пробиралась сквозь тонкую паутину, которой здесь было очень много. В узорчатой липкой сеточке, сплетенной пауком, висели сухие мухи, комары, бабочки, и все это осталось на одежде и волосах девушки. А как только Ева ступила на твердую поверхность, усыпанную мелкими камешками, поднялся и Никита.
— Здесь ничего нет, — голос друга звучал устало.
— Нужно еще за трубой осмотреть, она закрывает часть пространства, — настояла Ева и осторожно направилась в сторону печной трубы, торчащей из пола и уходившей в крышу. Ева шагала медленно, под ногами хрустели камешки. А когда она зашла за трубу и посветила туда, на ее лице показалась довольная улыбка.
— Помоги мне, — бросила она другу. Никита тут же оказался рядом. Они вместе вытащили три сколоченных деревянных ящика. Тут же разлетелась в стороны пыль, и Ева чихнула.
— Будь здорова.
— Спасибо. Ну и пылюга. Зачем вообще прятать ящики за трубу, здесь и так весь чердак пустой.
Они вытащили ящики на середину, куда падал свет из разбитого окна, что находилось в стене крыши. Ева опустилась на корточки и попыталась снять деревянную крышку с ящика, но не тут-то было. Та оказалась приколочена на гвозди.
— Черт. Нужно как-то снять ее. — Девушка попыталась сильнее дернуть, но крышка намертво сидела на месте.
— Подожди секунду, — проговорил Никита и тут же пошел на выход. Его не было чуть больше минуты, а затем он снова поднялся с железным штырем в руке. — Вот, еще при входе в дом заметил, — сказал он и, подцепив крышку ящика, дернул. Та не сразу, но поддалась, и он откинул ее в сторону.
Внутри лежали стрелы. Их было очень много. Весь ящик ими был забит.
— Что это? — изумленно проговорила Ева.
— Такие же стрелы, как мы нашли в комнате, в ящике под кроватью.
— Да, я вижу, но почему их так много? И вообще, для чего они?
Наконечник каждой стрелы был обработан и казался очень острым.
— Такое ощущение, что тот, кто жил в этом доме, готовился к какой-то войне или битве, — чуть слышно проговорила Ева. — Открой другие ящики, посмотрим, что там, — попросила она, и Никита тут же взялся за дело.